– Что это за порода? – протиснулся Петр Христианович к продавцу.
– Шайры. Это английская порода лошадей. Потомки рыцарских коней, – на английском ответил торговец. Ну, не лишку народу его поймут в Северной Пальмире.
– Твои?
– Посла английского. Слыхал, убили его, вот викарий наш велел продать, а деньги домой родным отправить.
– Вот ведь сволочи эти поляки, на посла руку подняли. Сочувствую вашей утрате, – покивал головой граф.
– Они получат свое, сэр! Даже не сомневайтесь. Уж я-то знаю. Вы хотите купить? Одну или всю четверку?
– Ты, брат, цену для начала назови. А то я смотрю уже вечер скоро, а ты их не продал еще, огромные деньги, должно быть, просишь. Почем вся четверка?
– А какие кони! Вы знаете, сэр, что шайры самые уравновешенные и спокойные лошади. Золото, а не характер. Легко управляемы, поддаются дрессуре. Они немного медлительны, но зато очень сильны. В три года шайр способен перемещать груз, впятеро превышающий его массу, – то есть вот этот жеребец потянет телегу в пятнадцать тысяч фунтов. Пятнадцать тысяч, сэр.
– И сколько стоит вся четверка?
– Пятнадцать тысяч, сэр. Я же сказал.
– Ибическая сила! Пятнадцать тысяч рублей за четверку этих разномастных лентяев.
– Чего это они лентяи, сэр?
– Ну, ты же, брат, сам сказал, что они медлительны.
– Для скачек не подойдут, хоть и стопчут любого, кто на них поскачет, зато тащить пушку могут весь день. А чего разномастные? Двое вороных, да двое караковой[10] масти.
– Вот и я про то же. Двенадцать тысяч на ассигнации.
– Четырнадцать с половиной на серебро, сэр.
– Ты, брат, можешь себе представить четырнадцать с половиной тысяч серебряных монет. Гора же. Это даже твой жеребец не утянет. Последняя цена тринадцать тысяч на ассигнации. Не продашь ведь. Народ толпится, просто на диво посмотреть, цирк приехал. Без клоунов. Никто у тебя не купит, не первый день уже торгуешь, должно быть.
– Тринадцать тысяч на серебро, сэр.
– Как ты себе это представляешь, я второй раз спрашиваю? Это несколько сундуков монет.
– В пересчете на фунты…
– Здесь, в Петербурге? Хорошо, не вашим, не нашим. Пусть будет пятнадцать тысяч, но на ассигнации, а на фунты ваши потом сам поменяешь. Это последнее предложение, больше у меня нет. А ты еще неделю тут будешь стоять и в результате еще дешевле продашь.
– Согласен, сэр. И, правда, неделю уже стою. Но викарий уперся. Добавьте еще полтыщи. – Такая жалобная морда была у нагла, что хотелось в нее кулаком зарядить. Но четверку нужно купить обязательно. Это уже позволит совсем на других условиях селекцией и генетикой заниматься. Опять же можно подумать с такими монстрами и о нормальных плугах.
– По рукам.
– А упряжь с дормезом не нужна?
– Эх, искуситель. Показывай.
И еще пять тысяч улетело. Зато купили экипаж круче даже, чем тот, что Зубов подарил.
Вот теперь можно и в Москву отправляться.
Событие сороковое
Знать бы, на какие грабли наступишь, обязательно бы ручку поролоном покрыл.
Для любого времени сгодится фраза.
Брехту лично Аракчеев выдал тридцать тысяч рублей на дорогу. Попроще никого не нашлось. Нужен был граф и генерал-инспектор артиллерии, и будущий военный министр. Петр Христианович сначала удивился, а когда увидел, чего ему Алексей Андреевич сует, то понял, почему это поручили Аракчееву. На него орать неудобно. Заслуженный дядечка весь в орденах и с красной физиономией. Не понять, то ли это родной цвет лица, то ли покраснел человек. Протягивал граф ему три пачки сторублевых белых ассигнаций. А чего, сказали тридцать тысяч рублей командировочных выдать, тридцать тысяч и выдали. Александр, наверное, забыл уточнить – давать ассигнациями или серебром. Хотя, чего уж, тридцать тысяч серебром не унести. Но сторублевый билет ни на одном рынке не возьмут в уплату. Ведро водки или 12,3 литра стоит столько же, сколько пуд хлеба, а именно – 85 копеек. За рубль можно проехать целых 300 верст на ямских лошадях. За что сторублевкой расплачиваться? Как крестьянин, продающий ведро овса за пару десятков копеек, сдачу сдаст с этой белой бумажки. Ими только в ювелирном магазине расплачиваться. Круче только билет в триста фунтов стерлингов, это вообще две тысячи рублей, сотню девок купить можно. Ладно, не сотню, но Брехт своих вышивальшиц за двадцать пять рублей купил.
10
Караковая лошадь сочетает признаки вороной и гнедой: черный с коричневым отливом базовый окрас с рыжими подпалинами.