На это я и намекаю: меня выручает одно умение — отвлекаться. Это спасает мой разум. И помогает управляться — учитывая, сколь долго я исполняю эту работу. Сможет ли хоть кто-нибудь меня заменить — вот в чем вопрос. Кто займет мое место, пока я провожу отпуск в каком-нибудь из ваших стандартных курортных мест, будь оно пляжной или горнолыжной разновидности? Ответ ясен — никто, и это подвигло меня к сознательному и добровольному решению: отпуском мне будут отвлечения. Нечего и говорить, что это отпуск по кусочкам. Отпуск в красках.
И все равно не исключено, что кто-то из вас может спросить: зачем ему вообще нужен отпуск?
От чего ему нужно отвлекаться?
Это будет второй мой пункт.
Оставшиеся люди.
Выжившие.
Это на них я не могу смотреть, хотя во многих случаях все-таки не удерживаюсь. Я намеренно высматриваю краски, чтобы отвлечь мысли от живых, но время от времени приходится замечать тех, кто остается, — раздавленных, повергнутых среди осколков головоломки осознания, отчаяния и удивления. У них проколоты сердца. Отбиты легкие.
Это, в свою очередь, подводит меня к тому, о чем я вам расскажу нынче вечером — или днем, или каков бы ни был час и цвет. Это будет история об одном из таких вечно остающихся — о знатоке выживания.
Недлинная история, в которой, среди прочего, говорится:
— об одной девочке;
— о разных словах;
— об аккордеонисте;
— о разных фанатичных немцах;
— о еврейском драчуне;
— и о множестве краж.
С книжной воришкой я встречался три раза.
У ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ
Сначала возникло что-то белое. Слепящей разновидности.
Некоторые из вас наверняка верят во всякую тухлую дребедень: например, что белый — толком и не цвет никакой. Так вот, я пришел, чтобы сказать вам, что белый — это цвет. Без всяких сомнений цвет, и лично мне кажется, что спорить со мной вы не захотите.
* * * ОБНАДЕЖИВАЮЩЕЕ ЗАЯВЛЕНИЕ * * *
Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил.
Все это хвастовство — я не свирепый.
Я не злой.
Я — итог…»46
— Мда, ты, конечно, ничего лучше-то принести не могла, — неожиданно проговорила Мира. Голос ее был глухим и сиплым.
Аня удивленно вскинула брови, она сидела у подруги уже несколько дней, но никакой реакции на ее присутствие Мира не выказывала. Поля говорила, что это ее обычное состояние.
— В свое оправдание могу сказать лишь то, что я не знаю, о чем эта книга. Сейчас на пике популярности эротический БДСМ роман «Пятьдесят оттенков серого», на мой вкус- порнушка для домохозяек, но, если тебе это нравится, могу купить и почитать вслух, — стараясь сохранять спокойствии, проговорила Аня. Сердце ее бешено колотилось. Это была первая фраза, сказанная Мирой за последний месяц.
— Нет, к этому я точно не готова, еще начнет тошнить, тебе убирать придется, — хмыкнула Мирослава, — по ее серому лицу пробежала тень некогда прекрасной открытой улыбки. Сейчас она была больше похожа на судорогу, но всё-таки это эмоция.
— Ну, как хочешь, — отпивая из кружки остывший кофе, ответила Аня.
— Как ты пьешь эту гадость? — спросила Мира, провожая взглядом желтую чашку.
— Вот так и пью, другой то мне никто не нальет, — криво усмехнувшись, ответила Аня.
К ее удивлению, Мира села на кровати и опустила ноги на пол, ее свалявшиеся волосы торчали соломой вороньего гнезда.
— Дай сюда, — недовольно сказала подруга, вставая. Она взяла Анину чашку и ушла в кухню. Было слышно, как зашумела вода, забурлил чайник. В воздухе разлился терпкий аромат.
— Ты идешь? — крикнула Мира из кухни. — У меня слуг нет.
Пораженная, Аня пошла к подруге. На столе стояли жареные тосты с медом и сыром, дымились две большие чашки, Мирослава наливала в одну из них молоко.
— Сигареты есть? — поворачиваясь к Ане, спросила она.
— Я бросила, — опешив, ответила Аня.
— Мне хоть не ври, — равнодушно проговорила Мира, — могу поспорить, что пачку в сумке носишь.
Это была чистая правда, Аня до сих пор таскала во внутреннем кармане заначку. Она вытащила из сумки цветную коробочку и положила на стол.
— Зажигалки у меня нет, — честно призналась Аня.
— Это ничего, — ответила Мира, взяла со стола большую, газовую, для духовки, щелкнула кнопкой. На тоненьком кончике загорелся маленький огонек. Она завороженно смотрела на него, потом подожгла сигарету. — Перестань смотреть на меня как на привидение, — затянувшись, сказала Мира.