«Мне кажется, что ты недооцениваешь поэзию, душа не может держаться в рамках прозы, в ней слишком тесно, даже самые красивые обороты — лишь блеклое отражение окружающего мира. Ты знаешь, я не могу не писать стихов, я так чувствую мир, и ты тоже, у тебя определенно есть стиль и вкус, но ты не даешь себе шанса. То, что ты делаешь сейчас, будет преследовать тебя всю жизнь. Это огромная ошибка. Говорю тебе как Друг. Твой Д.»
Игорь еще раз перечитал. В голове бешено заколотилось: «Ни фига, это не просто друг, если бы ей было безразлично мнение некого Д, то она бы давно выкинула записку». Ревность к неизвестному сопернику странным образом возбудила Игоря. Он абсолютно не чувствовал конкурентом мужа Ани, но какой-то парень, письма которого она хранит, вызывал желание задушить либо его, либо ее.
Он продолжил читать записку. На странице красовались размашистые полинялые буквы.
Я в шарфе под шафе за занавесом закулисья
Дергаю струны гитары рукой человека с повадкой лисьей,
Хитросплетенной в сигарного дыма клубок,
Чтоб разорвать много лет спустя сам потом же не смог.
Сослагательно составляю в вечерне-ночном угаре жизненный план,
Ем плитку шоколада, пью чай каркаде и курю ароматный кальян,
Раскаленный на углях угасающего над головой заката,
Закаченного шприцом прямо в мозг в путешествии по устью Ефрата
Сугубо в словах, в воображении хранящемся в детском,
Словно я Датский принц, владеющий мыслью, не владеющий королевством
Жизни своей, и множеством не принадлежащих мне,
Собственно тех, кого приручить не хотел, но кого приручил,
Что зовут, как из вне
Догорающего до сих пор заката в старой бабушкиной печи,
Чтоб сказать ни хотел, говорю только: «Слушай, люби и молчи…»32
«Какая лютая хрень, — думал Игорь, снова и снова пробегая по строчкам, — о чем это?». Он повернул листок. Другой почерк, крупные ровные буквы ударили ему по глазам.
Разойдется туманная дымка,
Мы с тобою встретимся вновь.
Голубые глаза и улыбка,
И немного вздернута бровь.
Говорить мы будем о вечном:
О Бодлере, о парке с луной.
Листья кружатся в вальсе беспечном
Над любимой тобою Невой.
По ступеням к воде опускаясь,
Заглянувши Сфинксу в глаза,
Запоешь ты про жизнь не стесняясь,
Над рекой заиграет гроза.
Гостем стать твоим буду я рада,
У огня мы с тобой посидим,
Угольков багровых армада
Нам расскажет, о ком мы грустим.
Но не будет больше прощаний-
Только теплое пламя свечи.
И не будет пустых обещаний,
Просто слушай, люби и молчи.
Игорь в бешенстве бросил листок на диван рядом с собой. Кого она любит, кому эти строчки? Может она вышла замуж за парня с фотографии на зло этому Д.? Он в очередной раз столкнулся с тем, что ничего про нее не знает. Аня иногда рассказывала о себе, но все какие-то мелочи: про кошек, которых она подкармливала в детстве, про собаку, кажется белый лабрадор, вроде именно о таком она мечтает, о маме, пекущей самые вкусные торты на свете, о подругах, даже называла их по именам. Эффектная блондинка на фото явно Полина. Он запомнил, потому что Аня говорила, что девушка гоняет как сумасшедшая и участвует в уличных гонках. Но он никогда не мог понять, почему она не откровенничает с ним по-настоящему.
Он встал и пошел на кухню. Она облокотилась на длинный кухонный гарнитур, слегка согнув одну ногу, напевая что-то себе под нос, резала картошку. Игорь осмотрелся. Светлые обои с мелким рисунком, мебель цвета «золотой орех», тюль, прикрывающий окно, смотрящее на серые сопки, чайник с желтыми подсолнухами, кажется он видел такой рисунок на картине ван Гога. Все такое светлое, солнечное. В общем в Анином духе, он часто слышал от нее, что больше всего на севере ей не хватает тепла и света. Но не воспринимал жалобы в серьез. Игорь плюхнулся на табуретку. Рядом с ним на столе возвышалась груда бумаги.