И в эти очки он совершенно ясно разглядел господина Пьеротэна, который шел своей подпрыгивающей походкой, — уважаемый секретарь Коммерческого клуба не мог скрыть, что встреча с молодым Зимлером весьма его заинтересовала. Так же быстро уловил Жозеф и выражение злобы на лице господина Юильри, огибавшего угол улицы Бретонри.
Жозеф оказался вполне защищен своими очками и против дерзостных повадок владельца конюшни.
— А довезет она нас до Эпинского леса? — спрашивал Жозеф, с жалостью глядя на колченогую клячу, которую запрягал конюх.
— Вы сами, сударь, будете править? — осведомился господин Антиньи, отставной унтер-офицер драгунского полка его императорского величества.
— Да, сам, — подтвердил Жозеф, взглянув на субъекта в бурых крагах.
— Ну, в таком случае…
Легкий свист хлыста достаточно недвусмысленно подчеркнул значение этих коротких слов.
— Уж очень она тощая.
— Я отлично кормлю своих лошадей, сударь. Но бывают, знаете ли, тощие кобылы, как бывают, скажем, жирные люди.
— А она не с норовом?
Господин Антиньи исчерпал отпущенный ему природой скудный запас терпения.
— Это смотря в чьих руках; при неопытном кучере она вас вывернет в канаву не хуже рысака.
Конюх, который пристегивал подпругу, высунул голову из-под брюха смиренной клячи и заявил, явно рассчитывая на чаевые:
— С этой животиной можете ничего не опасаться! Само собой разумеется, с хорошим кучером, к которому лошадка уже привыкла, вам будет спокойнее.
Жозеф обернулся и увидел расхлябанный экипаж. Конюх, неприметно улыбнувшись, закончил свою мысль:
— Конечно, на обратном пути она пойдет ходче.
— Но этот экипаж тоже ужасный. Нет ли у вас чего-нибудь поприличнее?
Жозеф чувствовал себя не совсем уверенно в этом непривычном для него торге. Господин Антиньи отступил на несколько шагов, желая обуздать волну презрения, подымавшегося в нем против этого новоиспеченного лошадника. Пощипывая кончик носа, он заявил:
— Если угодно, я могу предоставить в ваше распоряжение хоть целый дилижанс.
— Я говорю не о дилижансе, а просто о другом шарабане, — возразил Жозеф мягко, но настойчиво. — А этот…
— Простите, о каком шарабане идет речь? Такой экипаж называется кабриолетом.
— Но ведь я просил у вас шарабан.
— Вы едете на прогулку с семейством?
— Д-да. Но какое это имеет отношение…
— А такое, что ваше семейство не уместится в моем кабриолете. Впрочем, это не важно. Эжен, распрягай!
Жозеф не на шутку рассердился, он громко хрустнул пальцами левой руки, зажатыми в правой ладони.
— Я не просил вас распрягать, я только хочу, чтобы вы показали мне не такой засаленный экипаж.
— Эжен, выкати фургон, — с царственным спокойствием приказал господин Антиньи.
Обнаженные по локоть мускулистые руки конюха ухватились за дышло. Фургон, дребезжа на ухабах, как разбитая балалайка, нелепо остановился посреди двора, прямо в навозной жиже.
Вдруг Жозеф вспомнил ходившие по городу зловещие слухи о состоянии дел господина Антиньи, который, как говорили, отдавал пиковым и червонным дамам весь свой досуг и все свои доходы щедрее, чем позволяли его денежные обстоятельства. Но при мысли о том, какие обстоятельства привели его, Зимлера, сюда, он почувствовал, как грудь его переполняется радостью, словно он очутился на берегу озера погожим летним вечером. Он весело оглядел двор и заявил:
— Ладно, пусть останется кабриолет!
Жозеф взобрался на козлы, уверенным жестом, немало удивившим конюха, взял вожжи и выехал на улицу.
Затребовав с клиента солидный задаток, бывший унтер-офицер отошел в сторонку, всем своим видом показывая, что для него лично самая забавная часть комедии окончена. Преисполненный чувства собственного достоинства, он гордо проследовал в свой кабинет, главное украшение которого составляли коллекции чубуков, английские гравюры, продырявленный стул, старая чугунная печурка, фарфоровый конь на каминной доске и целая куча порванных уздечек, ржавых стремян, мундштучных цепочек и сломанных хлыстов. Пара довольно вонючих фокстерьеров свернулась калачиком на грязном коврике.
«Всех их ждет такая же судьба, как этих жалких псов, — подумал Жозеф, погоняя кобылу. И уже у ворот фабрики с отвращением добавил: — Вандеврские хамы!» — Но счастье по-прежнему пьянило его.
Кабриолет скрипел и с адским грохотом подпрыгивал на камнях мостовой. Этого было вполне достаточно, чтобы вызвать на улицу Лору и Жюстена, но слишком мало, чтобы омрачить их радость.
Решительно дядя Жозеф был неистощим на выдумки. Никогда еще никто не видел кучера, более упоенного своей миссией. Лора вскарабкалась на козлы и поцеловала Жозефа в щеку.
— Да ты весь мокрый! — воскликнула она, легонько хлопая пальчиками по его плечу. Поднялось облачко пыли, и Лора звонко чихнула. Оба расхохотались. Жюстен стоял у самой морды клячи, как будто это был чудесный конь четырех сыновей Эймона[10].
— А к нам дядя Вениамин приехал, — добавила Лора.
В эту самую минуту из окна высунулась лукавая, смеющаяся кирпично-красная физиономия. Вокруг этого нового свидетеля зимлеровского торжества собралась вся семья. У Жозефа вдруг противно заныло под ложечкой, однако он приветливо помахал Вениамину кнутом. Тот в ответ захохотал, отчего все его лицо пошло складками, как будто вздернули штору.
— Эй, кучер, слезай-ка, дай тебя обнять!
— Эй, путешественник, иди сюда, прокачу!
— Я вижу, что приехал вовремя.
— Ты всегда приезжаешь вовремя, — насмешливо ответил Жозеф.
Вениамин комически поморщился, стянув выразительные складки вокруг картофелеобразного лоснящегося носа, и шутливо погрозил кучеру.
— Ты, Шосеф… — начал он с подчеркнутым эльзасским акцентом. Вся семья от души наслаждалась этой перепалкой, хотя подлинный смысл колкостей ускользал от окружающих.
— По местам! — закричал Жозеф.
— По местам! — завопила Лора, бросавшая из-за плеча Жозефа восторженные взгляды на дядю Вениамина.
Дамы притащили целый ворох шалей, подушек, одеял.
— Вы нас опрокинете! Да лошадь никогда не тронется с места, — запротестовал Жозеф.
— Вы бы еще градусник взяли, — подбавил Жюстен.
10
Имеется в виду Баярд, легендарный конь четырех сыновей герцога Эймона, героев французской средневековой эпической поэмы «Рено де Монтобан» (XII в.).