— Тогда вы говорили так, будто ожидали меня,
Учитель.
— Верно.
— Но как могли вы знать, что я приеду? Я сам понятия не имел, что поверну не туда и окажусь здесь...
— Это было написано.
Так жрец толтеков мог ответить Кортесу[31], подумал Эллери. Почему ему в голову пришла эта мысль? Кортес, доспехи которого сверкали, как у бога солнца, чье возвращение было предсказано. Кортес, который принес верующим Кецалькоатля только смерть и разрушения.
— Вы говорили, Учитель, — осторожно начал Эллери, словно испытывая атавистический страх вызвать зло одним упоминанием о нем, — о великой беде, которая должна пасть на долину и ваш народ, и что я послан с целью подготовить...
— Подготовить путь и прославить Вор'д.
— Но что это за беда, Учитель? И где это написано?
— В Книге Mk’h.
— Прошу прощения. В какой книге?
— В Книге Mk’h, — со значением повторил Учитель. — Которая была утеряна.
В голове Эллери открылся маленький ящик, куда он положил тот факт, что была утеряна некая Книга, но, возможно, нашлась.
— Mk’h... — задумчиво промолвил Эллери. — Что это означает?
— Не знаю, — просто ответил патриарх.
Как он мог этого не знать?
— На каком языке написана Книга?
— Этого я тоже не знаю.
Эллери задумался над новой тайной. Mk’h... Не может ли это быть какой-то древней или неразвитой формой имени Milcah?[32] Книга Михея! Шестая из книг пророков в Ветхом Завете... Михей, который предсказывал, что «из тебя произойдет Мне Тот, кто должен быть владыкою в Израиле, и Которого происхождение из начала... И будет Он мир...»[33]. Но разве Книга Михея когда-либо «была утеряна»? Эллери этого не припоминал.
— Книга Михея? — обратился он к Учителю.
Стоящий в дверях священного дома старик повернулся к Эллери, и его глаза сверкнули. Но это было всего лишь отражением дальнего света лампы. Ибо Учитель озадаченно переспросил:
— Михея? Нет, Mk’h.
Эллери оставил эту тему (только временно, заверил он себя).
— Там написано, что это за беда, Учитель? — Эллери судорожно глотнул, чувствуя себя любопытным мальчишкой. — Может быть, преступление?
Казалось, он прикоснулся к старику раскаленным железом. По морщинистому лицу пробежала рябь, как по воде пруда, куда бросили камень.
— Преступление? — воскликнул он. — Преступление в Квинане? Уже полстолетия, Элрой, у нас не было преступлений!
В доктрине или пророчестве можно было сомневаться, но у Эллери не было причин не верить заявлениям патриарха по поводу конкретных фактов, касающихся его долины. Тем не менее, как могла просуществовать без преступлений община мужчин, женщин и детей почти два поколения? Со времен... кто же тогда был президентом? Харрисон — суровый бородатый пресвитерианин, бывший генералом во время Гражданской войны? Или Кливленд, джентльмен с моржовыми усами, чьим вице-президентом был человек по имени Эдлай Ю. Стивенсон? Не важно, это был совсем другой мир, американские время и образ жизни, так же отличающиеся от здешних, как византийские — при Палеологах. В Квинане жизнь всегда была такой, как сейчас.
— Если в Квинане не было преступлений целых полстолетия, — осторожно осведомился Эллери, — значит, последнее преступление произошло здесь пятьдесят лет назад?
— Да.
— Не могли бы вы рассказать мне о нем?
Старик смотрел мимо Эллери на тополь, но словно не видел его.
— Тогда Ткачом был Белиар, он как раз закончил ткать десять полотнищ холста для полок Кладовщика. Но Белиар отрезал от каждого кусок, спрятал десять кусков у себя дома и шил из них себе новую одежду. Кладовщик заметил это, обследовал свои рулоны, обнаружил, что они короче обычных, и спросил об этом Ткача. Белиар промолчал. Тогда Кладовщик доложил мне, а когда Ткач не ответил и на мой вопрос, я сообщил об этом Совету. Время было трудное, и многое приходилось учитывать, но было решено произвести обыск. В присутствии свидетелей Управляющий обыскал дом Ткача и нашел остатки новой ткани под кроватью — глупец даже не сообразил расстаться с ними. Белиар был судим Советом и признан виновным. Его борода была коричневой, а кожа, так как он ткал в основном в сарае, куда не проникало солнце, очень светлой.
Это неожиданное описание заставило Эллери вздрогнуть. Он внимательно посмотрел на старика и подумал, что понял причину. Учитель заново переживал все подробности давнего события.
— Тогда Белиар признался. «Одежду стирают нечасто, — сказал он, — а мне противно носить несвежее. Я взял то, что принадлежит мне по праву, ибо это дело рук моих».