Брейди, не спрашивая, знал, что Алиша тоже не хотела бы, чтобы они поселились в разных номерах. Нет, это был не тот случай, когда опасность и близость смерти подталкивают двух людей в объятия и в постель друг к другу. Он просто хотел, чтобы она была на виду, поблизости… хотелось знать, засыпая, что она дышит где-то рядом. Брейди даже не был уверен, что ему нужна именно Алиша — или его устроил бы какой-нибудь другой товарищ по оружию. Но ему казалось, что дело именно в ней.
Он попросил номер с двумя раздельными кроватями. Впервые со дня смерти Карен ему предстояло ночевать в одной комнате с другим взрослым человеком.
Машину они поставили в дальнем углу стоянки, подальше от входа. Багаж привычно затащили в номер. Алиша тут же разложила компьютерные причиндалы на пластмассовом столике с обколотыми краями.
— Малик рассказал интересные вещи, — объяснила она свой всплеск трудовой активности. — Хочется прогнать их через NCIC[13]. Посмотреть.
— Прямо сейчас?
— Я недолго, — заверила Алиша. — Полчасика.
Через тонкие занавески на единственном окне номера начинало просвечивать утреннее небо. Брейди задернул другие, более плотные шторы и пошел проверить, можно ли в «Уютной гостинице» принять горячий душ. Когда через двадцать минут он вернулся, компьютер не работал, а Алиша спала — она уснула, не раздевшись и не сняв с постели покрывала.
Проснувшись, Брейди почувствовал, что каждое из его век весит килограммов по пять; они страшно давили на глаза, а чтобы поднять их и удерживать в таком положении, требовалось отчаянное напряжение всех мышц лица. Биение сердца отдавалось в голове и раненой руке одинаково сильной болью. Разбудил его, видимо, яркий луч солнца, коварно пробравшийся через широкую щель между шторами. Брейди встал с постели, чтобы заделать эту брешь.
Алиша успела снять покрывало и укрыться верхней простыней. Воротник блузки, торчавший, как собачье ухо, возле подбородка, говорил о том, что верхнюю одежду она все-таки не сняла. Алиша спала на спине, закинув голову и приоткрыв рот. Что называется, без задних ног.
Брейди пришла в голову молитва, которую его учили повторять на сон грядущий: «Если мне суждено умереть до пробуждения…»
Господи, чему у нас детей учат! Помнится, ему очень не нравилась эта молитва.
В комнате было жарко. Брейди покрутил ручки кондиционера под окном и выяснил, что — крути не крути — он подает только горячий воздух.
На полке в ванной Алиша оставила пузырек ибупрофена[14]. Брейди принял четыре таблетки и, не взглянув на часы, пошел досыпать.
Сон Брейди потревожили ужасы прошедшей ночи.
«Отстань! Ты что, не слышишь? Ты что, ничего не видишь?»
«Да, хозяин! У меня есть кровь! Я приберег ее для вас!»
Брейди перевернулся, отшвырнул простыни, которые вцепились в него, как вражеская рука, и рывком сел. В глаза ему ударил свет, струившийся через открытые занавески. Но ночные кошмары не отступили.
«Алиша…»
«Где Аполлон? Что вы с ним сделали?»
Алиша сидела за столиком. Заметив, что Брейди проснулся, она выключила диктофон, на который записывала допрос Малика. Отголоски страшной ночи замолкли.
— Извини, — сказала Алиша, взглянув на него.
Брейди потер лицо. Веки избавились от избыточного веса, головная боль прошла. Рука, правда, все еще болела, но — так, чтобы напомнить о себе.
— Который час?
Алиша взглянула на свои часы:
— Час пятнадцать. Я уже несколько часов не сплю.
Брейди с кряхтением свесил ноги, сунул их в штанины, встал и при этом одновременно надел брюки. Оглянувшись, он заметил, что Алиша наблюдает за его действиями. И совершенно не скрывает своего любопытства. Он решил сохранять невозмутимость. Его рубашка висела на спинке стула за Алишей. Брейди прошлепал к ней босыми ногами, взял рубашку и стал надевать.
Потом он положил руку ей на плечо. Мышцы у Алиши были жесткие, напряженные. Карен в свое время учила его не разминать мышцы как тесто, а снимать напряжение мягкими нежными прикосновениями.
— Как самочувствие? — спросил он.
— Да вот… — она кивнула на диктофон. — Поверить не могу, что это я.
Алиша начала медленно вращать шеей, ее трапециевидные мышцы расслаблялись под его пальцами.
— Сделай себе маленький подарок, — предложил он, — сотри эту запись.
— Я, конечно, понимаю, что находилась под действием наркотиков, но не могу избавиться от ощущения, что это не просто галлюцинации.