Краем глаза я видел, как мама бьется в могучей хватке Констанс, удерживающей ее над большой медной чашей. Отблески костра играли на лезвии большого ножа, который ведьма сжимала в свободной руке. Но едва они занесла нож для удара, как отец напал на нее со спины. Констанс отпустила мать, и та упала чуть ли е в костер — откатилась, однако подняться не могла, потому что ее руки и ноги были связаны. Я сражался отчаянно, желая предостеречь мать от надвигающейся опасности, однако Прюденс была слишком сильна, и я в ужасе увидел, как старуха хватает мать за шею сзади. Она казалась крепче прочих воскрешенных, легко закинула свою жертву на плечо и снова склонила над чашей. Извернувшись, я сумел на мгновение освободиться и хрипло закричать, но Прюденс, опомнившись, так ударила меня в висок, что потемнело в глазах, и снова поймала. Отец, все еще пытаясь вырваться из хватки Констанс, бросился было к ней, но поздно: старуха занесла нож и принялась читать из лежащего рядом «Некрономикона». Я боролся с Прюденс отчаянно, но она только крепче держала меня. Калеб, окруженный тремя ведьмами, выстрелить не мог. Еще одна ведьма налетела на него и едва не сбила с ног, но Калеб сумел устоять, опершись на камень. Не переставая начитывать, ведьма перерезала горло моей несчастной матери, и кровь ее хлынула в чашу. В тот же момент по роще разнесся глухой гул. Стряхнув с себя Констанс, отец опустился на колени около матери. Ее голова склонилась набок, и жизнь покинула ее доброе сердце. Отобрав у ведьмы «Некрономикон», отец выстрелил ей меж глаз. Констанс отвлек индейский воин, поэтому отец, прихватив книгу, скрылся в темноте. В «Некрономиконе» были могущественные заклинания, но там же содержались и другие, способные обратить их вспять.
Внезапно камни в центре огненного кольца начали проваливаться, будто внизу открылась глубокая дыра. Гул все усиливался, а земля под нашими ногами потеплела. Разверзшаяся дыра излучала жар, с каким не мог сравниться зной даже самого горячего июньского дня. Костер почти потух: казалось, исходящий снизу жар горячее огня. Я пытался откатиться, но Прюденс накрепко прижала меня к земле. Индейцы Короля Филиппа, эти смельчаки замерли, уставившись на дыру. В направлении огненной ямы было больно даже смотреть, но никто не был в силах оторвать взгляда от медленно поднимающейся из-под земли фигуры. Констанс оттолкнула своего противника и закричала:
— Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя, я твоя Королева, я привязываю тебя к этой земле!
Она повторяла эти слова снова и снова, все громче и громче, а рогатое существо тем временем принимало человеческие очертания.
Констанс поймала за руку одного из молодых рабочих, подтянула поближе и, схватив нож, снова начала читать заклинание, намереваясь, очевидно, вызвать второго Принца, имя которому было Левиафан. Но тут из темноты появился отец, держа в одной руке «Некрономикон», а в другой — собственный нож.
— Злое нечистое создание! — крикнул он Констанс. — Ты не обрушишь на землю Ад! — и он начал читать из книги: — О, бог света и бог тьмы, вас больше не зовут сюда. Укройте свою злобу в клетке, из которой вы явились, вы не нужны в тварном мире[95]. Я запретил vos of atrum pergo huic regnum. Vos es inconcessus ut ingredior inter lux lucis. Vos es inconcessus ut futurus in is terra. Vado tergum qua vos venit. Vado tergum ut vestri cage. Vos es non volo. Per vox of lux lucis quod filiolus of Olympus quod bonus verto tergum ut atrum.[96]
Договорив, отец полоснул себя ножом по горлу и упал, кровь его смешалась в чаше с кровью матери.
Из центра огненного кольца донесся нечеловеческий вопль. Со всех сторон ударили порывы холодного ветра, задули огонь, и фигура снова скрылась в адском пламени у ее ног. Земля закрылась, камни возвратились на место, заточив Принца Ада в его огненном царствии. Едва тварь исчезла, воскрешенные ведьмы начали явственно терять энергию, и убить их стало намного легче. Так Калеб, освободившись, обезглавил множество этих старых мешков с костями. Я вырвался из ослабевших рук Прюденс и развернулся, приготовившись сойтись с Констанс, но обе они бросились в рощу, и двое индейцев, кинувшиеся следом, вернулись через несколько минут ни с чем. Мы быстро добили ведьм, сложили их тела на камни, навалили сверху дров и заново разожгли огонь. Не было толку оставлять тела: если их кто и найдет, то лишь испугается. Мы и так располагали всем необходимым, чтобы остановить панику в деревне. Я приблизился к дрожащему преподобному Паррису. Он пытался подняться, но не мог. Я помог ему, довел до лошади и подсобил взобраться на ее спину, однако когда преподобный решил уехать, я придержал поводья.
96
…вам, темным, проходить по этому царству. Вам не дозволено ступать между светом (и) светом. Вам не дозволено быть на этой земле. Изыди туда, откуда пришли. Изыди назад в вашу клетку. Вы не нужны. Словом света светов, которое дитя Олимпа возвратило во тьму (очень искаженная латынь в смеси с английским). (