Мы договорились на нашей встрече, что задачей нашей группы должен быть сбор документов и подлинных фактов геноцида немецких фашистов против еврейского народа, в том числе преступное пособничество местных жителей в уничтожения своих еврейских соотечественников в Латвии, а также героизма еврейских борцов гетто и концлагерей.
На той же первой встрече Мотя сообщил нам, что он работает над темой еврейского Сопротивления в Рижском гетто и записывает историю успешного побега одного из участников Сопротивления к партизанам. А мне и Гарри Леви он посоветовал записать свидетельские показания людей, которых спас латыш Жан (Жанис) Липке, как факт пассивного, но не менее героического сопротивления гитлеровским планам «окончательного решения еврейского вопроса».
Все собранные и записанные нами материалы в дальнейшем, в 60—70-х годах долго циркулировали в машинописных текстах по многим городам Советского Союза как «самиздатская» еврейская подпольная литература.
Прошло много лет с той памятной встречи, почти полвека. История побега Мони Глезера из Рижского гетто к партизанам, полная небывалых приключений, смертельных опасностей и героизма, навсегда осталась моей памяти и волновала мою душу. За это время появились многочисленные публикации воспоминаний, документов, отчетов и пр. Но нигде в литературе о Холокосте я не встречал историю о невероятном побеге и подвиге Мони Глезера. И я решил, что это несправедливо по отношению к памяти Мони Глезера и Моти Михельсона, и включил это повествование в мой сборник рассказов очевидцев «И Ты это видел», готовящийся к переизданию в Российском Научно-просветительном Центре «Холокост» в Москве.
С большим трудом благодаря содействию друзей и коллег — Маргера Вестермана, Ильи Ленского, Григория Смирина, Шмуэля Латвийского и Арона Шнеера я нашел наконец в архиве института «Яд-Вашем» в Иерусалиме литературную запись этой истории со следами моей последней правки.
Ушли из жизни все участники драматических и трагических событий, описанных в этом очерке, а также большинство (все, кроме меня) из нашей группы самозванных еврейских «летописцев».
Пусть рассказ-воспоминание «Мой путь к партизанам» станет письменным памятником моим навсегда ушедшим товарищам-единомышленникам — Моте Михельсону, Давиду Гарберу, Гарри Леви, Бене Каплану и, конечно, самому герою — Моне Глезеру.
Мотя Михельсон записал вышеизложенную историю побега и сражений с фашистами Мони Глезера, а также собственную историю своего спасения из концлагеря «Кайзервальд».
Давид Гарбер, будучи юристом, обеспечивал нас архивными материалами и бесценными документами из различных источников.
Мы с Гарри Леви собрали обширный материал о спасении евреев во время войны Жанисом Липке, который я опубликовал отдельной книгой.
Беня Каплан, потерявший всех родных и чудом переживший Катастрофу, сразу после освобождения Риги в октябре 1944 года стал членом советской Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков[163] на оккупированной территории Латвии, а к моменту нашей встречи лишь недавно вернулся из ГУЛАГа. Его заключили в советский концлагерь за несогласие с антисемитскими выводами и заключениями Чрезвычайной комиссии. После сибирских лагерей Беня Каплан ничего не писал, хотя был всесторонне образованным и начитанным человеком, прекрасно знал несколько языков. Зато он многое мне рассказал.
Пусть будет вовеки благословенна светлая память моих товарищей-подвижников, оставивших бесценные свидетельства о еврейской Катастрофе.
Давид Зильберман,
Рига — Нью-Йорк, ноябрь 2011 года
АРНОЛЬД И БУБИ
Фронтовая быль
Посвящаю моему сыну Эмилю
Буби (Шмуэль, или Самуил) Цейтлин был известен многим в послевоенной Риге. Это был смелый человек с большим сердцем и открытой душой, готовый заступиться за каждого, обиженного властью, людьми или судьбой.
Время, казалось, не оставило на Буби своего разрушительного отпечатка. Он оставался в нашей памяти неизменно одиноким холостяком неопределенного возраста — низкорослым, худым, всегда в одной и той же поношенной старой кожанке и кепке, прихрамывающим после фронтового ранения, с неразлучной палочкой. У него пронизывающие серые глаза и с губ никогда не сходит грустно-лукавая улыбка. Буби и юмор — тоже неразлучны. Его разговор — сплошные хохмы. В Риге он был любимцем еврейского общества, человеком-легендой, олицетворяющим свой город, подобно одесским персонажам Бабеля. Накануне приезда Буби в Израиль, в 1974 году, в местной русской газете «Наша страна» появилось следующее лаконичное объявление: «Наш Буби прибывает сегодня из Вены в 2 часа ночи». И все бывшие рижане знали, о ком идет речь, — это приезжает Буби (Шмуэль) Цейтлин, и в аэропорту в Лоде его встречали сотни людей.
163
Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК) по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам и общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР была образована 2 ноября 1942 года. В комиссию входили партийные функционеры Н. М. Шверник (председатель) и А. А. Жданов, академики Н. Н. Бурденко, Б. Е. Веденеев, Т. Д. Лысенко, Е. В. Тарле, И. П. Трайнин, митрополит Киевский и Галицкий Николай, писатель А. Н. Толстой, летчица В. С. Гризодубова. В освобожденных районах создавались комиссии содействия ЧГК. Комиссия собрала огромное количество документальных и вещественных доказательств, которые сыграли важную роль в разоблачении главных военных преступников на Международном военном трибунале в Нюрнберге и на других судебных процессах (см., напр.: Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. [М.], 1946). Республиканская Чрезвычайная комиссия при Совете министров Латвийской ССР действовала с 23 августа 1944 года по 27 июля 1946 года. Ее возглавлял первый секретарь ЦК Компартии Латвии Я. Э. Калнберзин. На местах республиканская комиссия образовала 5562 следственные комиссии, в которых были задействованы около 50 тысяч человек. До наступления периода гласности в СССР архивы комиссии находились на секретном хранении; после их открытия обнаружилось, что они содержат колоссальный массив информации. Материалы Республиканской ЧГК фигурировали, в частности, на суде над немецкими генералами 1946 года в Риге.