Рассказано и о тех, кто разделил трагическую участь евреев, как армянский доктор Хачиянц из Двинска («По ту сторону жизни») и как мужественно отстояли перед нацистами своих еврейских жен латыш Лео Параш («Право на жизнь»[176]) и немец Фридрих Кумеров, спасший к тому же еврейскую девочку — дочь своих друзей («Либавские тетради»).
Подвиг Жаниса Липке с большой убедительностью опровергает широко распространенное оправдание большинства местного населения, в прошлом равнодушного к уничтожению их еврейских соотечественников — соседей или коллег, — «что, мол, мы могли тогда сделать в тех условиях?..» Но если один Жанис Липке и его помощники сумели отстоять жизнь десятков обреченных на смерть евреев, то нетрудно себе представить, что гитлеровская машина уничтожения просто не могла бы функционировать, встретив на своем пути сопротивление тысяч местных жителей, таких, как Жанис Липке.
К сожалению, такие, как Липке и его друзья, были исключением, их было совсем немного в Латвии и в других местах, оккупированных нацистами. Правда же заключалась в том, что значительная часть латышского населения, так же как украинского, литовского, эстонского, польского и др., особенно в первый период оккупации, оказалась под влиянием гитлеровской антисемитской пропаганды и была равнодушна к злодейскому уничтожению нацистами их еврейских соотечественников. Вот почему именно в этих восточных провинциях Третьего Рейха гитлеровцы организовали основную сеть концлагерей — фабрик смерти, и свозили туда евреев для массового уничтожения с других оккупированных нацистами территорий, в том числе из самой Германии и Австрии.
Далее, я хотел на основании собранных фактов восстановить историческую правду о следующем. Вопреки утверждению советской пропаганды о том, что действовавшие во время войны в гетто «юденраты» — еврейские советы — были немецкими коллаборантами, факты говорят об обратном. В большинстве случаев члены этих советов, в том числе и «юденрат» Рижского гетто, искренне пытались создать для обреченных на смерть людей в то страшное время какое-то подобие элементарных человеческих условий и старались использовать все свои возможности для организации подпольной вооруженной борьбы («Мой путь из Рижского гетто» и «По ту сторону жизни», «Либавские тетради», «Мой путь к партизанам»).
Также заслуживают доброго имени и некоторые старосты в оккупированных нацистами районах, которые в меру своих ограниченных возможностей пытались выгородить своих земляков, а также помогали скрывающимся в этих местностях евреям, бежавшим из гетто и концлагерей (староста села Вербиевка, в районе Павловичей, на Украине и волостной староста Биненфельд в Добеле, в Латвии). Также заслуживают доброй памяти латышские врачи Францман из Добеле и Кактыньш из Риги, оказывавшие с большим риском медицинскую помощь скрывавшимся евреям (свидетельство доктора Вилли Фриша в очерке «Межамаки»).
Анализируя воспоминания многих моих героев, выживших в Катастрофе, я пришел к выводу, что эти люди, живя под постоянной угрозой гибели, не уподобились диким зверям, а сохранили человеческое достоинство, моральные принципы, проявляли исключительную ответственность за судьбу своих близких и всего обреченного коллектива.
Так, в «Либавских тетрадях», в рассказе «Кибуц», описана драматическая судьба либавского (лиепайского) сообщества, состоявшего из нескольких еврейских семейств, их высокое моральное чувство солидарности и коллективной ответственности, что во многом помогло спасению некоторых членов этого сообщества. По свидетельству очевидцев, в гетто было известно множество случаев героического самопожертвования во имя своих близких или ради общего блага. Яркими примерами этого являются: подвиг учителя-рижанина, отправившегося на смерть вместе со своим классом сирот, подобно знаменитому педагогу Янушу Корчаку[177] из Варшавского гетто («Могикане Рижского гетто» — свидетельство Розы Нибург); отказ профессора Владимира Минца от личного спасения ради больных заключенных в гетто (свидетельство Жана Липке); самоубийство Тэдди Даненмана, участника вооруженного Сопротивления, чтобы предотвратить карательную акцию в Рижском гетто, объявленную комендантом Краузе («Мой путь из рижского гетто» — свидетельство Гриши Аренсбурга) и многие другие.
176
Краткий рассказ Эллы Медалье (см. прим. 162) «Право на жизнь», записанный Д. С. Зильберманом в 1965 году и включенный в два первые издания этой книги (Нью-Йорк, 1989; Рига, 2006), оказался столь емким и ценным историческим источником, что уже дважды вышел отдельным изданием (Рига, 2006; М., 2012). Поэтому в настоящее издание он не включен, однако восклицание героини рассказа: «И Ты все это видел, Боже, и допустил!..» — дало название всей этой книге.
177
Януш Корчак (наст. имя и фам. Генрик Гольдшмидт) (1878–1942) — польский писатель, педагог, врач еврейского происхождения. В годы Второй мировой войны героически боролся за жизнь детей в Варшавском гетто, погиб в концлагере Треблинка вместе со своими воспитанниками.