Еще один аспект этой темы. Известно, что большинство, пережившие Катастрофу, стали калеками, инвалидами или навсегда остались морально травмированными, потеряли здоровье, рано состарились, предпочитают никогда не возвращаться к воспоминаниям тех страшных лет. Тем не менее, многие, с кем мне пришлось столкнуться, пережив нечеловеческие страдания, пройдя через ад гетто и лагерей смерти, сумели сохранить стабильную психику, постепенно войти в нормальную послевоенную жизнь, создать семьи, и в конце концов включиться в активную общественную и трудовую деятельность. Они охотно откликнулись на мою просьбу рассказать о страшных испытаниях, выпавших на их долю, чтобы все это документально зафиксировать для памяти будущих поколений. Я не перестаю восхищаться неисчерпаемой внутренней силой этих людей, столь характерной для еврейского народа. И это объясняет тот исторический факт, что, потеряв во Второй мировой войне шесть миллионов — треть своего народа, евреи как суверенная нация сумели построить свое Государство Израиль на своей древней земле и в дальнейшем выстоять в бесчисленных войнах за свое существование.
И, наконец, последнее. Мне хотелось на страницах этой книги оставить память о некоторых людях — капле оставшихся в живых из океана погибших, но выразивших мысли и чувства большинства из 6 миллионов.
Когда я собирал свидетельства очевидцев, особое впечатление на меня произвел Беньямин Каплан, которого я считаю своим духовным наставником по изучению Катастрофы. Всю оставшуюся после освобождения жизнь Б. Каплан посвятил опознанию, разоблачению и привлечению к суду нацистских преступников. Сразу после освобождения, в 1944 году как свидетель-очевидец он был включен в состав советской комиссии по расследованию злодеяний нацистов[178] в Латвии и был первым, кто вскрывал архивы и квартиры палачей Еккельна, Краузе, Рошмана и др. Беня Каплан самозабвенно, всей душой отдался этому делу. Однако советских следователей в то время еврейская трагедия интересовала уже меньше всего. Беня тогда еще этого не понимал и после освидетельствования рвов, заполненных телами убитых во время массовых расстрелов, упрямо утверждал, что почти 100 процентов расстрелянных здесь — евреи, а не вообще «советские граждане». Но его принуждали подписывать протоколы именно с таким заключением. Он также требовал указывать в документах имена не только немецких нацистов, но и исполнителей казней и соучастников злодеяний — фашиствующих латышей, что почему-то противоречило сталинской национальной политике и идее «братских народов». Постепенно Беньямин Каплан стал неугодным этой комиссии. Дело кончилось его арестом и многолетним заключением в советских концлагерях. И это после всего пережитого ада при нацистах!
Беньямин Каплан. Рига, 1945 г.
На одном из допросов в НКВД следователь спросил его:
— Почему вы остались в живых, когда, как правило, у немцев все евреи должны были погибнуть? Значит, вы помогали фашистам, поэтому немцы вас и пощадили?
Беня на это ответил так:
— Молодой человек, вы, наверное, знаете историю гибели трансатлантического лайнера «Титаник» в 1912 году, столкнувшегося с айсбергом в северной части Атлантики. В спасательных шлюпках не было места для всех, но десяток человек из полутора тысяч пассажиров держались на плаву в открытом ледяном океане, и их подобрали в последующие дни, хотя «по-нормальному» человек такое выдержать не может, и никто из них, казалось бы, не мог остаться в живых. Вот и мы, около сотни с половиной человек из более 40 тысяч евреев[179], убитых в Риге, выплыли в этом океане крови… У меня нет лучшего для вас объяснения.
В память о семье Бени Каплана и его талантливом единственном сыне, погибшем в десятилетнем возрасте, я записал документальный рассказ «Алик Каплан».
Зал памяти детей — жертв Холокоста. Яд-Вашем, Иерусалим
Пусть страницы этой книги станут своего рода памятником Алику Каплану, Риве и ее братику Лёвику, о трагедии которых поведано в рассказе «Яма в Павловичах», Пинхусу Медалье и всем жертвам первых диких расправ в Риге, обесчещенным и расстрелянным девушкам из рассказа «Право на жизнь», Мише Свердлову, Изе Ютеру, Пете Шнайдеру, Гиршману, доктору Шмульяну из рассказа «Межамаки», Саше Перлу и Псавке, которых пытался спасти Жанис Липке, безвестным жертвам, павшим от рук садиста коменданта Рижского гетто, любителя стрельбы по живым мишеням, женщине-матери из Германии, расстрелянной за кусок хлеба для ребенка, молодым сестрам из рассказа «Эсфирь и Суламифь», благородному Иосифу Бану из Либавы, Фруме Бан и ее семье и бесчисленному множеству других известных и безымянных жертв, чей прах развеян по бескрайним просторам Европы, захваченной нацистами. В память о них написана эта книга!