— Если до темноты вас отсюда не выкурят, я приду и выведу вас в лучшее место. Ждите.
Томительным было ожидание — каждую минуту могла нагрянуть полиция. Но к великой нашей радости с наступлением вечера появился наш славный Жан в темном бушлате, в морской фуражке на голове, подтянутый, аккуратно застегнутый. Его спокойствие и уверенность передались и нам. Жан построил нас в колонну и смело повел мимо немецких зенитчиков. Те не обратили особого внимания на будничную картину — шествие заключенных с работы под командой моряка. Для большей убедительности Жан даже прикрикнул на одного из нас, чтобы тот не отставал, и смачно выругался по-немецки.
Мы вошли во двор на Марияс, 104, спустились в гараж, затем попали в небольшое полуподвальное помещение. Когда глаза немного привыкли к темноте, мы увидели, что Жан вынул из внутренней стены большой кусок кирпичной кладки. Оказывается, это была дверь в лаз, сделанная из дерева, но искусно разрисованная под кирпичную кладку. Наш спаситель предложил всем влезть в образовавшуюся дыру, и мы остолбенели от неожиданности: в небольшом помещении, куда мы попали, вместе с нами оказались 12 человек. Внутри стояли сколоченные из досок трехъярусные нары, на стене висели пистолеты и было припасено немало продовольствия. Впервые после долгого времени мы услышали радиовещание из Москвы и передачу Би-би-си[82] из Лондона. Жан позаботился обо всем.
Верная помощница Жана, Мария Фрицевна Линденберг, жившая тогда в полуподвальном помещении напротив, ежедневно приносила нам горячую еду, свежие продукты и воду и уносила ведра с нечистотами (в этом убежище не было ни водопровода, ни канализации).
Безгранична была наша радость, когда через несколько дней Жан, придя снова в наше подземелье, сообщил, что немцы в панике бегут, весь город заполнен отступающими частями. Он приказал терпеливо ждать его сигнала и не выходить из убежища, так как отступающие фашисты зверствуют. Выйти с боем было бы бессмысленно и равносильно самоубийству. Жан был против методов обреченной борьбы.
И вот, наконец, наступило 13 октября 1944 года — день, который запомнился нам на всю жизнь. Со слезами радости на глазах бросились мы обнимать советских танкистов, первыми ворвавшихся в Ригу, и нашего славного спасителя Жана Липке, имя которого навсегда останется в наших сердцах».
Далеко не всем, кто встретился в то суровое время оккупации с Жаном, довелось испытать радость освобождения. Не дождался ее и депортированный из Австрии горный инженер — пули эсэсовцев изрешетили его в тот самый момент, когда он отчаянно пытался перерезать проклятую многорядную колючую проволоку, за которой его ждал с одеждой Жан. Пули просвистели и над головой Жана, не задев его — видно, суждено ему было жить. В наших беседах Жан не раз уверял, что к нему был ниспослан Ангел-спаситель, который в минуты опасности заслонял его своими Божественными крылами… Таково было его глубокое убеждение. Может быть это и так. Кто знает!
Не дожил до конца войны и знаменитый профессор Минц, который в 1918 году оперировал раненого Ленина[83]. В ответ на предложение Жана совершить побег Минц прислал записку: «Спасибо, дорогой друг! Я никогда этого не забуду. Но поймите, как я могу покинуть своих больных в гетто? Я им так нужен, они ведь без меня все погибнут. Про себя я уже давно решил — что будет с моим народом, будет и со мной…» Читая эти строки, Жан не мог сдержать слез.
Профессора Минца нацисты депортировали из концлагеря Кайзервальд в Германию, в Бухенвальд[84], где он скончался от истощения и болезней. Его сожгли в крематории лагеря.
Не все операции, организованные Жаном, прошли удачно, были и неудачи, гибли люди. Не все намеченные дерзкие планы ему удалось осуществить. Не удался, например, побег группы из 10 человек, находившейся до 24 августа 1944 года в Риге, на улице Пелду, 15, у Алмы Полис. После провала все скрывавшиеся беглецы были убиты в перестрелке, а Алму Полис арестовали и впоследствии зверски замучили в гестапо. Незадолго до этого Жан намеревался переправить эту группу в сельские убежища под Добеле, но посчитал, что она находится в безопасности, и занялся организацией другой операции.
Не удался побег и группы евреев из концлагеря НКР[85] на улице Гану: в день запланированной операции все они были расстреляны в лагере как заложники.
82
Би-би-си
83
Владимир Михайлович Минц (1872–1945) — выдающийся врач-хирург и ученый-медик. Родился в Динабурге Витебской губернии (ныне Даугавпилс в Латвии), окончил Юрьевский (ныне Тартуский) университет, после чего стажировался в Германии. По возвращении в Москву (1897), работал в хирургической клинике, с 1906 года — приват-доцент Московского университета, с 1917 — профессор. Один из основоположников анестезиологии и грудной хирургии в России, создатель хирургической школы; занимался проблемами нейрохирургии и пластической хирургии, травматологии, ортопедии, гинекологии, урологии, онкологии; автор более 100 научных трудов. В годы Первой мировой войны (1914–1918) руководил хирургическим отделением Главного московского госпиталя. В 1918 году оперировал В. И. Ленина после покушения на него. С 1920 года жил в Латвии, заведовал хирургическим отделением рижской еврейской больницы «Бикур-Холим» (с 1924 года), в 1940–1941 годах — кафедрой на медицинском факультете Латвийского университета. В 1941–1943 годах находился в Рижском гетто, где организовал медицинскую помощь узникам. Погиб в концлагере Бухенвальд.
84
Нацисткий концентрационный лагерь Бухенвальд, расположенный в Тюрингии, был основан в 1937 году. Данные о числе узников в Бухенвальде и его филиалах в разные годы противоречивы. В октябре 1944 года в лагерь начали прибывать заключенные из нацистских концлагерей на территории Латвии, прежде всего Кайзервальда и Дондангена. Всего их прибыло туда около 2000 человек. После освобождения советскими войсками в январе 1945 года концлагеря Освенцим (Аушвиц) Бухенвальд стал крупнейшим концлагерем. Освобожден американскими войсками 13 апреля 1945 года. С августа 1945 года до 1950 года — советский спецлагерь для нацистских преступников, с 1958 года — мемориальный комплекс.
85