Хотя некоторые евреи и были заранее предупреждены своими латышскими знакомыми и доброжелателями о готовящейся акции, они были бессильны что-либо изменить или предотвратить, лишь немногим удалось на некоторое время где-то укрыться.
С раннего утра 15 декабря группы шуцманов-айзсаргов с длинными списками ходили из дома в дом, выгоняя поголовно всех евреев на улицы и формируя длинную колонну для убийства. Дети и даже грудные младенцы были поименно скрупулезно внесены в списки наравне со взрослыми, с указанием фамилии, имени, отчества, точной даты и места рождения. Было что-то страшное в этой холодной немецкой пунктуальности, в лаконичном эсэсовском приказе о «переселении всех евреев в трудовой лагерь». Спасением был лишь аусвайс, выданный или подтвержденный в СС — СД, и то по усмотрению полицаев. На всю Либаву таких завизированных аусвайсов было выдано всего 350.
После нескольких минут, отведенных на сборы, семью бесцеремонно выбрасывали из жилища на улицу в морозную стужу, строиться в длинный черед. Стояли плач и стон, но никто не молил о пощаде. Попадались, однако, и «галантные» убийцы, или «интеллигенты», которые выносили на руках малышей, неспособных самостоятельно передвигаться, или вежливо помогали выйти на крыльцо и на улицу беспомощным старикам и старушкам, чтобы совершить свой последний путь к заранее заготовленным песчаным ямам в Шкеде, на берегу залива[106].
И вот итог трагедии в цифрах. К приходу немцев в Либаве насчитывалось 10 тысяч евреев. 1 июля 1942 года в гетто вошли 800 человек, войну пережили лишь 100. Погибло 99 % еврейского населения, спасся всего 1 из 100! Таков трагический «рекорд» Либавы среди других оккупированных нацистами крупных городов Восточной Европы.
Рига, 1965–1966 года
II. «Кибуц»
Вспоминает Овсей Соркин
В первые дни войны во время бомбежек сгорел наш дом, и мы перебрались к нашим старым друзьям Нибургам, жившим в двухэтажном доме на углу улиц Апшу и Рамавас. Кроме нас, к Нибургам перебрались также их родственники, друзья, родственники их друзей и просто знакомые, как это бывает у евреев в годину большой беды. В этом же доме, в соседней квартире за стеной, жили семья Банов — Иосиф и Фрума с двумя детьми, а также родственники Нибургов. Обе эти квартиры стали «обетованным пристанищем» еврейских погорельцев Либавы, основавших «кибуц»[107] — коммуну в тот роковой кровавый 1941 год.
Мужчины по утрам уходили на площадь. Туда приезжали немецкие машины из различных воинских учреждений и развозили людей на работы. Лишь двое, Лейба Марк и Абраша Нибург, не смели выходить на улицу и прятались в доме, где на случай облавы было сделано потайное место в углу уборной.
Абраша Нибург, бывший член МОПРа[108], при светской власти видный профсоюзный активист, а в латышское время известный сионист-социалист, как и Лейба Марк из семьи коммунистов, могли стать первыми жертвами разнузданного террора латышских фашистов, получивших в те дни полную возможность свести старые политические счеты.
В двадцатых числах июля, в первый месяц оккупации, по Либаве прокатилось несколько страшных акций — организованных убийств евреев. В первую очередь нацисты уничтожили многих молодых мужчин, потенциальное ядро борцов Сопротивления.
21 июля, вечером, только вернувшись с работы, мы, четверо Соркиных, находились в нашей комнате у Нибургов, а к Ванам, где, как назло, в то время на обед собрался почти весь «кибуц», ворвались айзсарги и приказали всем мужчинам последовать за ними. Полицаи подошли и к нашим дверям. Мы с тестем едва успели прижаться к косяку, когда айзсарг, распахнув дверь, закрыл нас. Он спросил у моей Рахили: "Те nav neviena?" («Здесь нет никого?»), — и, хлопнув дверью, убрался. А четверых — Нибурга, Марка, Бана и Иммермана — всех мужчин, кто был застигнут врасплох, увели. Болезненный Лейба Марк, никогда не расстававшийся с пальто и шарфом, посмотрел с отчаянием на айзсаргов, в нерешительности помял в руках свой неразлучный шарф, сорвал его с плеча и бросил в сторону — он ясно прочитал в ледяных глазах вооруженных полицаев свою неизбежную смерть.
106
Дюнная зона на берегу Балтийского моря примерно в 15 км севернее Лиепаи. Здесь 15–16 декабря 1941 года прошла основная акция по уничтожению евреев Лиепаи. Арестованных евреев собирали в женской тюрьме, а оттуда на санях перевозили в Шкеде и размещали в конюшнях бывшей латвийской армии. Ров был выкопан параллельно морю длиной 100 м и шириной 3 м. Из конюшни евреев выводили по 20 человек, за 40 м до ямы заставляли раздеваться и по 10 человек подводили к яме, где, уже голые, они становились на краю ямы лицом к морю. По немецким документам, в те дни здесь было уничтожено 2754 человека.
108
МОПР — Международная организация помощи борцам революции, созданная в 1922 году и действовавшая до Второй мировой войны. Латвийская секция МОПРа называлась «Красная помощь» (латыш.