В тот же день комендант в сопровождении своего неразлучного пса Рольфа вывел их из бункера гетто, привел на кладбище и поставил перед свежевыкопанной ямой:
— Kilsst euch! (Расцелуйтесь!), — великодушно разрешил им палач, держа наготове вынутый из кобуры пистолет.
Местные жители из окрестных домов приникли к окнам, со страхом наблюдая за сценой казни.
Сестры молча обнялись, расцеловались и, не отпуская друг друга, застыли в ожидании смерти.
Краузе выстрелил им в затылок, и они, словно подкошенные цветы, скатились в могилу.
По рассказу Завеля Каплана
СТАРИЧОК В АКЦИИ
Вспоминает Жанис Липке
У меня перед глазами так и стоят всю жизнь несколько страшных картин, как после только что просмотренного фильма ужасов. Вот одна из них.
Это было накануне 30 ноября 1941 года. Я стоял перед оградой гетто, когда сгоняли рижских евреев на акцию уничтожения. Местные жители были возбуждены и взволнованы, со страхом наблюдали за тем, что творится за колючей проволокой. Как набат на пожаре, оглушительно звонили колокола православной церкви напротив гетто, создавая зловещую атмосферу. Нацисты умышленно нагнетали страх, чтобы парализовать волю и исключить всякое сопротивление своих жертв.
В гетто начался хаос — люди беспомощно метались, кричали, плакали; одни волокли узлы, свертки, чемоданы, другие тащили детей — кто на руках, кто в колясках. Пьяные полицаи орали, сквернословили, дубасили людей, выволакивая их из домов, а некоторые из шуцманов, тупым взором глядя на мечущуюся в ужасе толпу, стреляли напропалую в самую ее гущу, не разбираясь, кого настигнет пуля.
И на фоне этой чудовищной суматохи мне навсегда запомнился один старичок. Помню, он метался по улице, держался подальше от других людей, видимо, у него не было семьи, озирался, как затравленный зверек, искал в ограде лазейку, хотел, очевидно, пролезть. Он бросил на меня дикий взгляд и, видимо, испугавшись, шарахнулся в сторону. Я мигом отбежал на противоположный угол квартала, чтобы его не смущать, и стал выжидать — мне хотелось ему чем-то помочь, что-то для него сделать. Я тоже метался, как помешанный, видя, как людей сгоняют на бойню. Через минуту я выглянул, но его уже не было у ограды.
Много раз бывая после этих акций в гетто, я всегда искал глазами того старичка, все не хотелось верить, что его больше нет.
Вот уже 25 лет прошло, а он все стоит у меня перед глазами, словно это страшное зрелище было только вчера.
ЭЛЕКТРИК В ГЕТТО
Вспоминает Беня Каплан
В гетто я много раз бывал на грани гибели, но можно сказать, что мне просто везло — в самые опасные критические минуты мой мозг быстро и четко соображал, принимая, как потом я оценил, единственно правильное решение, все другие вели бы к неминуемой смерти. Вот один эпизод.
В начале января 1942 года, вскоре после больших акций, меня послали в один дом в «женском гетто»[129] исправить проводку — произошло короткое замыкание и не горело электричество. Когда я поднялся по лестнице к распределительному щиту, чтобы найти неисправность, вдруг, как из-под земли, появился Данцкоп[130], айзсарг, бывший латышский офицер, известный своей жестокостью и участием в многочисленных массовых расстрелах евреев в Риге и по всей Латвии.
— Куда лезешь! — заорал он на меня. Я спокойно, деловито объяснил, что меня послал начальник полиции гетто Вандт исправить электропроводку.
На шум в коридоре из соседней двери вышла женщина и по-латышски сказала ему, что уже несколько дней в доме не горит электричество. Он зашел в ее комнату и захлопнул дверь.
«От этого типа нужно быть подальше, — подумал я. — Приду в другой раз». И бросился во двор. Видимо, Данцкоп услышал мои шаги и выскочил за мной. Я помчался что было силы. Вдогонку Данцкоп наобум два раза выстрелил. Я выбежал на улицу — кругом пустынно, двери всех домов закрыты, в окнах приспущены маскировочные шторы.
«Тут где-то рядом, на улице Виляну, должна быть открыта аптека», — начал я соображать и, задыхаясь, влетел в небольшую комнатку, уставленную рядами разнообразных скляночек и пакетиками порошков в газетных и обойных обертках, с характерным резким запахом лекарств и карболки. В этой кустарной аптеке гетто провизоры буквально из ничего, из «воздуха», ухитрялись изготовлять лекарства. Правда, многим пациентам они никогда не понадобились…
129
Вечером 29 ноября, накануне первой акции уничтожения около 300 женщин, которые записались портнихами, перевели в Срочную тюрьму (латыш.
130
Альберт Данцкоп (1911 —?) — бывший лейтенант латвийской армии, учился на медицинском факультете Латвийского университета. С 1 октября 1941 года добровольно находился на службе в латышском полицейском батальоне, начальник внешней охраны Рижского гетто (окончательно утвержден в этой должности 16 февраля 1942 года). С 12 мая 1942 года по 13 ноября 1943 года находился на фронте, где 17 октября 1942 года был ранен под Ленинградом, но остался в части. В конце войны бежал с гитлеровцами. По некоторым сведениям, умер в 90-е годы в Канаде.