Побег мы назначили ровно на два часа ночи с 26 на 27 июля. Лесника предупредили заранее, и он обещал приехать на лошади к назначенному времени и остановиться на расстоянии 200 метров от здания института с зажженной папиросой. Это и будет сигналом к побегу. Выбравшись из «юденциммер», мы по плану должны были сесть на подводу и укатить с Купче в лес, чтобы нас не выследили с собаками-ищейками.
Все шло как будто хорошо. Но внезапно произошло событие, едва не спутавшее наши планы. Из лагеря НКР к нам прибежал молодой парнишка Могильников. Что-то сорвалось с его «малиной» — он не смог спрятаться в городе и поэтому решил найти убежище у нас, в Клейстах, помня свой давний разговор с Перси Гурвичем о том, что здесь вполне сносно. Его приход среди бела дня явился для нас полнейшей неожиданностью. Его нужно было срочно спрятать.
Прежде всего, мы велели ему немедленно забраться в скирду сена и дожидаться вечера, а Давид Долгицер снова пошел к Пуриням за помощью.
— Выручайте, — обратился Давид к старушке и рассказал ей о побеге Могильникова.
— Раз он уже здесь, пусть остается, — согласилась Пуриня. — Он будет у меня вместе с Михельсоном, да и вдвоем им будет веселей.
Святая женщина, вечная ей память!
Прибежал Долгицер с этой новостью — слава Богу, удача пока не покидает нас.
Наступил вечер. Руди Михельсон, трудившийся по обыкновению на кухне и разносивший немцам еду, на этот раз, кроме ужина, принес унтер-офицеру Лоссе бутылку водки.
— Откуда ты взял шнапс? — удивился Лоссе.
— Нам подарил сосед за усердную работу.
— А почему вы сами не пьете?
— Ну, какой это для нас праздник. Мы решили подарить ее вам к ужину.
Понятно, Лоссе от шнапса не отказался и позвал к себе в компанию дружка. За первой бутылкой последовала вторая, третья, после чего к полуночи вся компания дружно захрапела. Наступило ровно два часа ночи. Всматриваемся в темень через окошко — вдали на условленном месте мерцает огонек. Это лесничий. Мы бесшумно снимаем предварительно подпиленную решетку, державшуюся уже несколько дней на «честном слове», и осторожно вылезаем через окно. Затем без труда перерезаем колючую проволоку, и вот мы уже на свободе. Целуемся и расходимся.
Давид Долгицер должен был дожидаться в лесу до рассвета, чтобы первым трамваем поехать в свое городское убежище — он блондин, очень похож на латыша. Это и будет его пропуск в городе. Руди Михельсон направился к Пуриням, в так называемую «волчью нору». Для него под хлевом специально подготовлен плавучий плот, покоящийся на коровьих нечистотах. Его там уже ждет Могильников. А нас троих, меня с Мишей и Перси, Купче повез в лес. Он привез нас к какой-то яме, обложенной хворостом, и велел оставаться здесь до следующей ночи, а сам тотчас уехал.
Мы немного успокоились, расположились поудобнее. Прислушиваемся. Стоит теплая ночь. Кругом тишь, лишь доносится откуда-то сверху щебетанье птиц. Голова кружится от приятного хвойного аромата. Первый этап был пройден удачно — дай Бог, чтобы дальше было не хуже.
В лесу мы пробыли два дня, а затем Купче повел нас к себе и разместил в сарае, за перегородкой, за специально устроенной потайной двойной стенкой. Туда, в свою «гостиную», мы проникали через искусно устроенный замаскированный лаз. Теперь целыми днями мы лежим взаперти.
Лесник Купче ежедневно приносит нам в определенные часы еду и свежую газету. Газета местная, нацистская — «Тевия»[147], но мы, прижавшись к щелям, по очереди прочитываем ее от первой строчки до последней. Газета истерично призывает население эвакуироваться в Германию, пугает читателей чудовищной расправой и местью красных. Нам, конечно, было ясно, что начинается агония — немцы отступают; кроме того, между строк можно было прочитать и что творится на фронте.
Ночью, внимательно осмотревшись вокруг, мы выходим на 10–15 минут подышать свежим воздухом, не удаляясь, однако, далеко от сарая.
Так прошли две недели. Однажды под вечер мы слышим шум приближающегося мотоцикла и, прижавшись к щелям, видим: к дому лесника подъехал немецкий офицер, что-то говорит хозяину и сразу уезжает обратно.
147
гитлеровцами территории Латвии в июле 1941 — апреле 1945 года (сначала в Риге, затем в «Курляндском котле»). Первый ее номер был датирован 1 июля 1941 года (день вступления гитлеровцев в Ригу), но вышел 2 июля. Формальным издателем газеты стал полковник бывшей латвийской армии Эрнест Крейшманис (1890–1965), а фактическим был отдел пропаганды рейхскомиссариата Остланд. Материалы из