В то же самое время госдепартамент имел все возможности доказать превосходство дипломатии и заключения альянсов над «бряцанием оружием» или тем, что таковым обычно принято считать. Американцы могли бы развернуть широкую пропагандистскую кампанию в европейских и других столицах, а свободные средства массовой информации по всему миру также могли бы подключить «публичную дипломатию». Пауэлл открыл свой срок пребывания в должности в госдепартаменте речью перед персоналом, в которой заявил, что будет другом дипломатического корпуса. Он даже залучил в госдеп президента, чтобы тот произнес ободряющее напутствие. Тем не менее может ли кто-нибудь назвать хоть одну попытку аккредитованного американского представителя за рубежом отстоять правоту администрации? А кто без острого чувства стыда может вспомнить ту расточительную и бесполезную полупорнографическую рекламную кампанию на псевдо-MTV, с помощью которой заместитель госсекретаря по публичной дипломатии и связям с общественностью Маргарет Татвейлер и другие недавно пытались улучшить «имидж» Америки? Этот провал и впрямь был настолько сокрушителен, что отсутствие энтузиазма или союзников убедило нас в том, что в политике должно быть что-то неверно.
Официальный историк Государственного департамента подсчитал, что Пауэлл совершил меньше поездок, чем любой другой госсекретарь за последние тридцать лет. Три его непосредственных предшественника в среднем провели за рубежом на 45 % времени больше, чем он. Возможно, Генри Киссинджер чересчур разрекламировал «челночную дипломатию», но politique de présence[192] своей значимости отнюдь не утратила, и Пауэллу, назначенному на пост не в последнюю очередь благодаря представительной внешности — крупный, приветливый, спокойный, и, да, карибец по происхождению — об этом меньше всего следовало забывать. Лично я сомневаюсь, что дипломатическое «наступление» Пауэлла растопило бы сердце Елисейского дворца, но критикую его не за то, что он потерпел поражение, а за то, что не попытался. А также за уклонение от большой политики, отчасти потому что та не привлекла достаточно симпатий за рубежом.
Итак, почему Пауэлл не подал в отставку? Самое снисходительное объяснение состояло бы в том, что это просто не пришло ему в голову. Он почти наверняка справедливо полагал, что уволить его невозможно. И пытался продолжать действовать в двух направлениях, ведя собственную частную дипломатию через Вудварда, если ситуация его не устраивала. Подобный маневр для него не нов: еще председателем Объединенного комитета начальников штабов он свободно высказывался по вопросам, относящимся скорее к компетенции гражданской власти, вроде будущего Боснии или роли гомосексуалистов в вооруженных силах. На самом деле он, возможно, оказывал на политику большее влияния, когда не был госсекретарем.
Осведомиться у него об отношении к принципу отставки — это почти то же самое, что спросить, не помышлял ли он когда-нибудь об участии в президентской гонке. Тут он вновь почувствовал бы себя вправе кокетничать и уклоняться, заставляя избирателей (или, вернее, покупателей книги) теряться в догадках вплоть до завершения турне 1995 года мемуарами «Мое американское путешествие» [My American Journey]. Кстати, именно на их страницах он признался в том, что вскоре сделалось очевидным: «Увидев большую часть мира и проведя много лет в самолетах, я уже не слишком люблю путешествовать».
Дело не только в частоте или отсутствии поездок Пауэлла. Дело в их продолжительности. В июле этого года он провел в Судане менее двадцати четырех часов. Возможно, он был прав, и с суданскими властями необходимо налаживать контакты, а не изолировать, осуждать и оказывать враждебное давление за поведение в Дарфуре и в других местах. (Лучше бы он был прав: именно когда Пауэлл предостерегал от военного вмешательства, Слободан Милошевич использовал аналогичные передышки для проведения этнических чисток в бывшей Югославии.) Однако насколько серьезен уровень шоу «налаживание контактов»?
Все это не позволяет избавиться от чувства, что Колин Пауэлл подсознательно любит сдавать позиции. Во время не требовавшей больших усилий борьбы за голос Чили при голосовании в ООН он заявил в телевизионном интервью из мэрии, что Соединенным Штатам не стоит гордиться свержением в 1973 году чилийского президента Сальвадора Альенде. А когда были опубликованы ужасные разоблачения творящегося в тюрьме Абу-Грейб, Пауэлл, в одном и том же интервью, вначале отрицал, что видел нечто подобное во Вьетнаме, а продолжил воспоминаниями о Сонгми. Пишущий эти строки охотнее других готов признать и согласиться, что давно настало время сделать официальное заявление о Чили и, разумеется, о Сонгми. Но, быть может, не в момент, когда идет борьба за голос Чили.