В моей позиции есть нестыковка, потому что многие преступления против вкуса и чувства меры этого месяца, по сути своей светские и материалистические, берут начало от самого события в Вифлееме, произошедшего предположительно в правление императора Октавиана Августа. (Если хотите увидеть несомненный китч, поезжайте сегодня в Вифлеем и замрите в благоговейном трепете на «Ясельной площади».)
Действительно, размытая версия мультикультурализма внесла в обязательные «праздники» и сомнительный эпизод из еврейского апокрифа, и Кванзу, афроцентричную поделку, любезно преподнесенную нам Роном Каренгой, которого нам также следует поблагодарить за изобретение слова «эбоникс». Эти добавления, разумеется, направлены на абсолютное расширение и добросовестное стремление бизнеса к всеохватности. Когда Рождество было еще Рождеством, такой записной еврейский либерал, как Энтони Льюис, мог вызвать сезонное негодование никсоновскими и киссинджеровскими бомбежками Вьетнама, нареченными с высокоумной иронией «рождественскими бомбардировками», словно бы закоснелых вьетнамских марксистов лучше было бы покарать в День труда.
Но ставшие конфессионально плюралистическими и освободившимися от христианской монополии праздники не сделались оттого менее религиозными. Поэтому возникает самый что ни на есть вопрос в духе Скруджа: «А нет ли здесь конституционной проблемы?»
И как бы ни хотелось избежать ежегодного паводка легализма, ответить на него отрицательно трудно. Понятия не имею, сколько всего в Соединенных Штатах церквей и синагог (кажется, немало, и многие из них освобождены от уплаты налогов), но даже если бы «религиозные праздники» отмечались только в этих зданиях или посредствам афиш и знаков, которые мы на них видим, эффект уже был бы весьма впечатляющим. Ничуть, впрочем, не меньший, ограничься мы лишь той массой верующих, которая украшает дома свечами, гирляндами, символами, скандинавской дикой флорой и фауной, и, по велению духа, всем, чем только угодно.
Но что вся эта мешанина делает на лужайке у Белого дома, или в общественных местах официальных резиденций представителей исполнительной власти, или в государственных учреждениях и государственных школах? Абсолютно независимо от четких положений Первой поправки, это представляется мне нарушением описанного Токвилем принципа, согласно которому в Америке религия основывается на строгой добровольности, не требуя и не испрашивая выделения средств налогоплательщиков.
Кроме того, все это — бросаясь в глаза без спросу и вопреки смиренным мольбам об избавлении — оскорбляет еще один известный рескрипт, утверждающий право быть оставленным в покое. Ясли на вашей лужайке вызывают у меня зевоту. Олени, бредущие ко мне с вашего газона, не радуют ни в одно из времен года. Ангелы и меноры на лужайке Белого дома нарушают Первый пункт Первой поправки, направленный и на защиту религии от государственного вмешательства, и общественной сферы от клерикальных посягательств.
Охрана «разделительной стены»[198] требуется и в большом, и в малом. Когда президент Джефферсон писал свое знаменитое письмо баптистам Данбери, штат Коннектикут, заверяя их в защите, предоставляемой той самой стеной, он отвечал на их послание, в котором они выражали страх подвергнуться гонениям со стороны городских конгрегационалистов. Сегодня это кажется нам таким же делом давно минувших лет, как кальвинистские акции протеста против празднования Рождества у католической церкви на Манхэттене. Однако преданьями старины глубокой они стали исключительно потому, что «разделительную стену» скрупулезно и последовательно охраняли и в большом, и в малом.
Сейчас, в декабре, мистер Джефферсон мог бы закончить свое письмо одновременно и характерными для него достаточно сдержанными, и вместе с тем достаточно радостными, чтобы их можно было представить в устах мистера Пиквика, словами: «Поздравляю с праздниками». И ничего сверх этого лично мне услышать бы и не хотелось.
Внутренний ребенок Чарльза Диккенса
Люди, изучающие Чарльза Диккенса или хранящие великий культ преклонения перед ним, вели довольно тихую жизнь до самого последнего времени. На поверхность всплывет случайное письмо, или обнаружатся небольшие мемуары, или, возможно, фрагменты воспоминаний о его первом или втором американском турне. Страницы небольшого милого журнала «Диккенсиана» было все так же приятно листать, не рискуя испытать шок. По крайней мере, до появления «Невидимой женщины», исчерпывающей работы Клэр Томалин, в 1991 году открывшей присутствие в жизни Диккенса другой женщины — дотоле таинственной Эллен Тернан — без всякого скандала или сенсации.
198
Речь идет о знаменитом письме Томаса Джефферсона к баптистам города Данбери, где он, желая рассеять их опасения относительно правительственного вмешательства, провозгласил, что «Конституция воздвигла стену, отделяющую церковь от государства», имея в виду принятие Конгрессом США Билля о правах. —