Спустя 92 года и либералы, и консерваторы, и марксисты одинаково считают август 1914 месяцем начала — как сказано в названии автобиографии Леонарда Вулфа[131] — непрерывного спуска под гору. Уилсон предостерегает нас от ошибки воспринимать прошлое, глядя на него в телескоп из настоящего времени, — хотя сам не может от этого освободиться. Механизация войны, превознесение государства, массовая мобилизация народов, предпочтение, отданное демагогам, и разрешение на геноцид под предлогом войны — все это заставило бы удивленно вскинуть брови самого самоуверенного викторианского империалиста.
В моменты всеобщей глобализации «телеграмм и гневных попреков»[132], ультиматумов и кампаний, войн и тревог Уилсон по контрасту подчеркивает спокойное, непоказное, частное, едва не докучное умение многих британцев считать положение отчаянным, но не серьезным. Он погружается в мир реформаторски настроенных сельских викариев (пара из них достаточно безумны) и их благотворительных ассоциаций, начавших возмещать ущерб, нанесенный викторианскими трущобами и викторианской фабричной системой. И, возможно, слишком хорошо осознавая, что традиционным образцом этой привычки «достоинства» и скромности выступает суровая фигура Джорджа Оруэлла, чрезмерно старается отойти от общепринятого и бросает «Дороге на Уигана-пирс» удивительный упрек в том, что это «священное писание» чернорубашечников. (Быстрый взгляд на соответствующее примечание показывает, что это странное суждение основывается на частной беседе с вдовой сэра Освальда Мосли — не раскаявшейся нацистской сукой голубых кровей, скорее всего даже не читавшей книги и наверняка не заметившей отчаяния Оруэлла на тех ее страницах, где он пишет о глупости некоторых рабочих, позволивших ее мужу себя одурачить.) Тем не менее в те времена, когда сэра Освальда Мосли принимали всерьез, около 70 тысячам европейских евреев удалось спастись за Ла-Маншем. Уилсон называет имена Поппера, Певснера, Шолти, Фрейда, Менухина и Элтона (мог бы добавить Кестлера и Дойчера, а также упомянуть, скольких из них интернировали и третировали), но, возможно, лучше всего неловкость передает история Евы Нойрах, попавшей в оборот к хозяйке одной вечеринки.
— Откуда вы?
— Берлин.
— О, ясно, не важно.
В вышеприведенном случае спрашивающей почти наверняка хотелось проявить галантность к немке, а не еврейке. Однако настойчивая вежливость и традиции докучного гостеприимства живучи. (Мне рассказывали, как светская львица Сибил Колфакс, обнаружив среди своих гостей на одном из подобных суаре Альберта Эйнштейна, додумалась его развлечь, начав с вопроса: «Вы слышали, что безумный старый Выпивоха обобрал Мопсиху до нитки — и сбежал с новой подругой?» Именно по этой причине Ивлина Во и можно считать социальным историком той эпохи.)
131
Леонард Сидни Вулф (25 ноября 1880, Лондон — 14 августа 1969, Родмелл) — английский политический теоретик, писатель, издатель и государственный служащий. —