Что еще необходимо забыть или упустить из виду, чтобы нам захотелось увидеть, как этот неработоспособный клан еще раз займет Белый дом, и снова откроет кампанию сбора пожертвований, сдавая в аренду спальню Линкольна, и начнет использовать Овальный кабинет как массажный салон? Прежде всего, необходимо забыть, что случилось с теми, кто тогда пожаловался или сказал правду. Люди, стремящиеся показать, насколько они взрослые и невозмутимые, часто говорят, что единственное, за что Клинтон навлек на себя попытку импичмента, была ложь о сексе. В действительности это неправда. То, о чем он на самом деле лгал и лжесвидетельствовал, за что в том числе был лишен адвокатской лицензии, были женщины. И это была безостановочная кампания клеветы, поддерживаемая частными детективами[175] (простите за выражение) и госслужащими, против женщин, которые, как я считаю, говорили правду. По моему мнению, правду говорили Дженнифер Флауэрс, и Моника Левински, и Кэтлин Вилли, и не забудем о Джуэните Броуддрик, женщине, утверждающей, что Билл Клинтон ее изнасиловал. (Обо всей подоплеке этого дела смотрите главу «В Овальном кабинете насильник?» моей книги «Никому не позволено лгать» [No One Left to Lie To]. Могу скромно заметить, что из легендарной команды «быстрого реагирования» Клинтона эту работу никто никогда не оспаривал.) И тем не менее все мы постоянно читаем о чете Клинтонов, включая женскую половину, содействовавшую эскалации клеветы на своих сестер, с которыми безобразно обошлись, как об изрядных экспертах по женским «проблемам».
Также много говорится о том, как ужасное совместное пребывание в резиденции президента было хорошей школой того, что называют «опытом» презираемой и постоянно обманываемой жены. Что ж, важнейший «опыт» состоял во всеобъемлющем приведении в беспорядок учреждений здравоохранения в стране, их значительном ухудшении и поощрении самого скверного варианта в виде так называемых организаций медицинского обеспечения, сочетающих максимум капиталистического вымогательства с максимумом социалистического бюрократизма. Сей плачевный итог, прощенный по непонятной мне причине, был личной виной женщины, теперь, кажется, считающей, что это дает ей право на президентство. Но был и другой «опыт», на сей раз совместный, являющийся еще более важным.
В ходе сенатских дебатов о вторжении в Ирак сенатор Клинтон широко использовала свои знания и «опыт» для утверждения о том, что Саддам Хуссейн, разумеется, представлял угрозу. Она практически не оспаривала занятую администрацией Буша позицию, подчеркнув, что и ее муж, и Альберт Гор, находясь у власти, говорили о том, что новое и решающее столкновение с баасистским режимом более или менее неизбежно. А теперь не так важно, согласны ли вы с ней в этом или нет (что до меня, то я в данном случае согласен и тогда и сейчас). Важно, что с тех пор она изменила позицию и с помощью мужа пыталась заставить людей забыть, что когда-то ее разделяла. И это по серьезному вопросу национальной чести и безопасности, и ради сиюминутной конъюнктуры предвыборной конференции в Айове. Достаточно ли одного этого, чтобы исключить ее из рассмотрения? Плюющая на правду, готовая использовать административный ресурс и грубо клевещущая на неудобных свидетелей, безнадежная в здравоохранении, безответственная и непостоянная в вопросах национальной безопасности. Дело против Хиллари Клинтон, как кандидата в президенты, ясно как день. Конечно, всем этим соображениям вы можете предпочесть мнение, недавно сделавшееся модным и куда весомее представленное в средствах массовой информации, что если, после всего, что она для нас сделала, мы оценим ее недостаточно высоко, она может заплакать.
Небылица Тузлы
Наказание сенатора Клинтон за вопиющее, истеричное, повторяющееся, патологическое вранье о визите в Боснию должно быть куда тяжелее уже постигшего и воспоследовать не только за само вранье как таковое. Есть два вида намеренного и заранее обдуманного обмана, общеизвестные как «злоумышленное введение в заблуждение» и «сокрытие истины». (Ни тот, ни другой не покрываются дополнительным лживым доводом об «оговорке».) Первый состоит в том, что в данном случае бросается в глаза: представление фиктивного или заведомо ложного отчета о событиях. Однако второй, и часто более серьезный, означает, что лжец также пытался сокрыть или затемнить то, что фактически есть истина. Давайте посмотрим, как сенатору Клинтон удалось совершить оба эти преступления против правды и порядочности, соперничая (если не превзойдя) с тем клятвопреступным карьеристом, лишенным адвокатской лицензии, коим является ее муж и наставник.