Помню свое прибытие в аэропорт Сараево летом 1992 года после мучительного полета на ооновском самолете с грузом гуманитарной помощи, который, уклоняясь от огня сербских зениток, был вынужден заходить на посадку «спиралью». Когда я, пригнувшись, бежал к терминалу, мина разорвалась так близко от меня, как мне меньше всего когда-либо хотелось. Тот зловещий звук я помню до сих пор. Как и шок, который испытал, увидев цивилизованный и мультикультурный европейский город, который круглые сутки обстреливало религиозно-этническое ополчение под командованием фашистских варваров. Даже в те времена я не был сторонником кандидатуры Клинтона, но должен признать, что многих боснийцев вдохновило данное в то страшное лето Биллом Клинтоном обещание отказаться от лицемерного и подлого нейтралитета, которого придерживался режим Джорджа Буша/Джеймса Бейкера и выступить в защиту жертв этнической чистки.
Я неспроста вспоминаю два этих момента. В первую очередь (не отрицаю, кстати, что впоследствии не узнал одно здание в Сараево на серии фотографий) могу вам с полной уверенностью заявить, что не переживший подобного в аэропорту не способен вообразить, что это такое. Тем не менее сенатор Клинтон продолжает повторять абсурдное утверждение, что стояла под огнем противника вместе с шестнадцатилетней в то время дочерью и концертной бригадой Объединенной службы организации досуга войск, невозмутимо и самовлюбленно настаивая, что она не ушла из-под снайперского огня, чтобы оправдать оказанное моральное доверие и, возможно, приобрести будущий «опыт» национальной безопасности. Это должно означать либо (а) Клинтон лжет неосознанно или бездумно; или (б) Клинтон в плену фантазий иллюзорного прошлого; либо (с) и то и другое вместе. Любое из вышеперечисленного означало бы непригодность на пост президента Соединенных Штатов.
Тем не менее это всего лишь подчеркивание ютьюбовской версии событий и факторов фарса, глупости (или со стороны Вульфсона Говарда — на ваш выбор) этой истории. Однако исторический, а не личный фактор состоит в том, что надо держать ухо востро. Обратите внимание на дату визита сенатора Клинтон в Тузлу. Она приехала туда в марте 1996 г. К этому времени критический и трагический этап войны в Боснии фактически завершился (как и большая часть первого срока ее мужа). Но что произошло за это время? Что произошло, в частности, с обещанием 1992 года администрации Клинтона пресечь геноцид в Боснии?
В. С. Найпол: жестокий и странный[176]
Перечитывая недавно «Тайну прибытия» — почти общепризнанный шедевр сэра Видья Найпола, — я вновь поразился захватывающему дух вниманию писателя к деталям. В романе, настолько явственно автобиографическом, что его едва можно отнести к беллетристике, он описывает окружающую обстановку и атмосферу своего дома в долине Солсбери в Уилтшире и множество разительных контрастов — и удивительных сравнений — с родным Тринидадом. Мы узнаём судьбы и характеры всех работников и слуг поместья, неотъемлемой частью которого является коттедж автора, и когда мы знакомимся с другими взятыми из жизни персонажами, такими как романист Энтони Пауэлл и арендодатель Найпола, анахорет и последний наследник 1920-х годов Стивен Теннант, не предпринимается даже попытки маскировки, многие из персонажей выведены под настоящими именами. Я был настолько поглощен доскональным воссозданием сэром Видья мельчайших деталей Южной Англии, привычек и обычаев ее жителей, что едва не упустил очень важную подробность. В книге часто речь идет и о домашних делах рассказчика, и его ежедневных встречах с другими людьми. Однако из нее ясно, что он холостяк или, во всяком случае, живет один, в то время как на протяжении многих десятилетий и все время пребывания в графстве Уилтшир Найпол был женат на ныне покойной Патрисии Хейл.
Неблагодарное дело доискиваться, ранило ли ее подобное литературное пренебрежение (фактически вычеркивание). Вышедшая в свет поразительная (и поразительным образом разрешенная) биография Патрика Френча как раз в значительной мере и посвящена тому, как Найпол третировал жену, не только долгие годы пользуясь услугами проституток и живя с любовницей, но и постоянно унижая ее:
«Скорее всего, Видья подсознательно надеялся на то, что, если будет достаточно жесток с Пат, она уйдет. Брошенная в своей комнате в коттедже, она добросовестно вела учет оскорблениям… „Он не занимался со мной любовью с 1967 года [запись 1973 года]“. „Известно, я единственная из всех знакомых мне женщин, которая ничем не блещет. Ванесса пишет картины, жена Тристрама пишет картины, Антония, Мариголд Джонсон“… Даже в отсутствие мужа Пат угнетало чувство, что она его позорит. Съездив в Лондон посмотреть пьесу с Антонией, Фрэнсис и Джулиан Джебб, она пришла к выводу, что оправдала слова Видья: „Ты ведешь себя не как жена писателя. Ты ведешь себя как жена клерка, повышающая культурный уровень“».
176
Рецензия на книгу Патрика Френча