«Так время остуди свое и без надежд иди вперёд…» — повторил Мунтасир.
Недалеко от Мерва, как говорят историки Гардизи, Утби и Наршахи, Мунтасир был убит нищим. Кто-то потом написал на его скромной могиле его же стихи:
ИБН СИНА ПОНЯЛ, КАК СКАЗАЛ МУСА-ХОДЖА КРЕСТЬЯНИНУ АЛИ, ЧТО ОТ ГОСУДАРСТВ, КАК БЫ НИ БЫЛИ ОНИ ВЕЛИКИ, — НИЧЕГО НЕ ОСТАЕТСЯ, ИСЧЕЗАЕТ, БУДТО ТУМАН, ВЛАСТЬ.
ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО ТРУД ДУШИ.
И СВЕРКАЮТ ДУШИ, КАК ЗВЕЗДЫ НА НЕБЕ.
Вот душа Ашина, вот Бахрама Чубина, вот Исмаила Самани, Тайцзуна, Мунтасира, Савэ, Кули-чура, затоптанного врагами…
Но как нм связаться с живыми? Как связаться между собой, чтобы мог Ашина передать понятую нм мудрость Мунтасиру, а Кутлуг — Исмаилу Самани?
Вот Млечный путь. Он связывает звезды. А на земле что связывает людей?
— В эти годы, — говорит Муса-ходжа крестьянину Али, — переосмыслив историю родины, И РОДИЛСЯ ИБН СИНА — ПОЭТ. Не искусство ли — Млечный путь на земле, связывающий души?..
А в Газну не поехал потому, что да, вскрывал трупы и султан Махмуд узнал об этом, Бакуви в XV веке так и пишет: «Когда начал править султан Махмуд, против Абу Ала ибн Сины стали плестись интриги, и он бежал из Бухары в Хорезм». Плохо относились к Ибн Сине еще и брат караханида илек-хана Насра и наместник иго. А тут новая беда — умер отец. Ибн Сине — 22 года… Поступил на службу но дворец, но вскоре оставил ее из-за клеветы в оскорблений, разожженных могущественными врагами. «Даже учитель Ибн Сины Бараки отвернулся от него… Что ж, золотую монету пробуют на зуб, когда хотят убедиться: настоящая ли она? Судьба решила испробовать Ибн Сину. Или это была доброта ее? Готовила юного Хусайна к предстоящей жизни, полной одиночества в горя, — ведь ему суждено было до самой смерти скитаться по дорогам, выложенным врагами. «Долгое время я был пленен такими трудностями и горем, — пишет Ибн Сина в предисловии к юношескому своему трактату «Освещение», написанному в Бухаре, — что если бы они попали на горы и камни, то размельчили бы их».
Между Ибн Синой и учителем его Бараки встали государственные враги. Бараки, хорезмиец, обещал, еще до ссоры, помочь Ибн Сине перебраться в Хорезм, в город Гургандж, в устроить его там при дворе. И вот Бараки зовет Ибн Сину. Говорит же с ним отчужденно, но предлагает написать трактат о душе и теле, о том, что будет с ними после смерти. Ибн Сина прежде, чем начать писать, кладет перед собой чистый лист бумаги, задумывается и вдруг изливает всю горечь души в предисловии к трактату — исповеди учителю, — ведь скоро они расстанутся, может навсегда… Учитель должен знать правду. «Надеюсь, что в скором времени, — пишет Ибн Сина, — сбудется моя мечта — застану друзей в радости, а врагов униженными и освобожусь от нареканий недоброжелателей, Тогда найду добро в счастье, утерянные мной в трудное время, и буду пользоваться радостью, достатком и спокойствием в этом мире ради будущей жизни.
Сердце учителя не позволит после принятия меня учеником оставить у меня в руках неудачи, чтобы я оказался в объятиях случайностей. Учитель не может поручить мою судьбу тому, кто ищет свою победу в моем унижении, кто находит себе уважение в моем унижении и для достижения своей цели предпринимает шаги против меня[52]. Разница в степени между нами немалая, то, что он может замещать меня, невообразимо, следовательно, не должно быть, чтобы он пользовался моими стараниями, ибо невозможно, чтобы он равнялся со мной но способностям, проницательности, доверию, происхождению, положению, славе.