Ибн Сина Авиценна

Слава Абу Саида разнеслась по всему Востоку. Он сделался идеалом суфиев. Считалось за честь быть знакомым с ним, учёнейший из ученых немел перед его взглядом, а «жемчужина, говорят, растекалась водой». Один дервиш, посвятивший свой трактат Махмуду, забрал его и и посвятил Абу Саиду.

— Если девушка выходит замуж по собственной воле, и можно ли отдать ее в жены другому в том случае, если первый муж не умер и не развелся с ней? — спросил дервиша разгневанный Махмуд.

— Можно, — ответил дервиш. — Если муж ее импотент.

«Какую же такую особенную истину знает Абу Саид, что народ день и ночь идет к нему?» — думает Ибн Сина, стоя в своей рваной одежде дервиша в толпе перед домом Абу Саида рано утром в ожидании его выхода. Сердце взволнованно колотится.

И вот открывается дверь и выходит человек, от присутствия которого теплота разливается по телу, а на душе становится отрадно и легко. Абу Саид оглядел всех мягким взглядом, низко поклонился и поднял руку. Тотчас все склонили головы. Абу Саид уронил на покорно доверившихся ему, еле державшихся от голода людей слово Надежды:

— Он есть все!

— Он есть все! — повторил народ.

— Тот, кто одинаков снаружи и изнутри, — тот с нами, — говорит нараспев Абу Саид.

— Тот с нами! — повторяет народ.

— Тот, кто ничего не имеет из имущества и тем осуществляет учение о единстве, тот с нами.

— Тот с нами! — повторяет народ.

— Тот, кто наполнил сердце размышлением о единстве, — тот с нами!

— Тот с нами!

— Он есть все! — говорит Абу Саид.

— Он есть все, — повторяет народ.

«Господи! Так он же проповедует единство мира Единого и мирз множественности! — удивился Ибн Сина.

— Тот, кто не верит в это единство, тот не с нами, — говорит Абу Саид, — ибо лишь умножится его тоска. Уйди, пока есть время.

— Уйди, пока есть время, — повторяет народ.

Никто не отделился от толпы. Все, как один, смотрят на святого.

— Ну, слушайте… — И Абу Саид мягким, исполненным искренней нежной доброты голосом стал читать нараспев под музыку стихи:

Знай, Любовь САМА приходит,
И не является через изучение не.

— Он есть все! — сказал народ и стал на колени.

Равнины сердца моего из-за Любви к тебе, —

продолжает Абу Саид, —

Сделались бесплодными солончаками,
Чтобы ничья Любовь во веки
Не гуляла по ним.

— Он есть все! — отбивает народ ритм мысли Абу Саида.

Герои, что хочет умереть на поле битвы, —

снова говорит нараспев святой, -

Превосходят ли того, кто ищет мученичества за Любовь?
В день Воскресения может ли первый походить на второго?
Первый убит врагом. Второй же… Любовью.

— Он есть все! — сказал народ.

Все тело стало слезою и вылилось через очи из-за Любви к тебе, —

говорит нараспев Абу Саид.

Без тела следует ли жить?
От меня ничего не осталось, откуда же явится проявление моей Любви?
Когда я сольюсь с Возлюбленным, кто будет моим Возлюбленным?

— Он есть все! — сказал народ, и вместе с ним произнес эту формулу философии Абу Саида и Ибн Сина.

Ты был со мной, в я не позвал тебя,

— говорит нараспев Абу Саид.

Или ты не был со мной, и я не познал тебя?
Когда мое «я» исчезло, тогда я познал тебя,
Пока был «я», я не познал тебя.

— Он есть все!

Ибн Сина понял: на иконке Масихи было семь проявлений бога, через которые он, невидимый, является чело-веку: Справедливость, Добродетель, Разум, Истина, Сущность, Жизнь (Человек) и Мудрость (Религия). И у Неизвестного философа эти же семь имен. Но нет у него проявления бога через ЛЮБОВЬ, то, что проповедовал Абу Саид. И разве Иисус Христос — не явление бога народу через Любовь? Вот истина, которую открыли в своих пещерах ессеи, переработав все откровения мира.

Народ принял благословение Абу Саида и стал петь в танцевать. Это были старые народные эротические песни[92].

Девушка — маленькая, малюсенькая, крохотная,
Скажи о том правду, а не то побью тебя палкою,
Пораню тебя, измучу тебя:
Кто разорвал твои шаровары?

92

Собрал в перепел В. Жуковский.