Ибн Сина первым правильно распределил все вещества по этим четырем группам, устранил путаницу, бывшую до него[108]. Рази, например, не знал, куда девать купорос, и создал для него особую группу. Ибн Сина же поставил купорос и группу «соли». Ртуть у Рази стояла в группе «духов» — то, что улетает от огня. Ибн Сина же поставил ее в группу «металлов», сказав, что ртуть — это жидкий металл. Нашатырь стоял у Рази в «духах». Ибн Сина навечно определял ему быть там, где соли. И включил химию в состав естественных наук, потому что химия изучает «природу, — говорил он в ХI (?) веке, — а не мистику».
Итак, первая ступень Лестницы Природы — мир минералов, где без химии не обойтись. Рассказывая о второй ступени — мире растений, Ибн Сина становится ученым но растениям. Он описал строение листьев многих деревьев, трав, цветов, — как они размножаются, как происходят Те или иные виды растений[109]. Все это — девятая глава «Книги исцеления». Далее Ибн Сина исследует мир Животных, потом мир человека — от растительной его души, осуществляющей рост и размножение, до животной и далее — до разумной, чисто человеческой.
Как видите. Движение, Пространство и Время, — подвел итог разговору Муса-ходжа, — не конструкции нашего ума, как говорит Газзали, Они, — утверждает Ибн Сина, — суть самой природы, материи. Через тесную взаимосвязь их друг С другом она и развивается.
А теперь я хочу сказать несколько слов о Беруни… У Беруни тоже есть Лестница Природы. Да, да! Вы скажете, как же так? Он отрицает вечность материи и независимое от бога ее существование!
В «Тахдиде» Беруни так же, как и Ибн Сина в «Книге исцеления», выстраивает эту Лестницу, это восхождение от низших форм материи к высшим. И в каких-то вопросах Беруни шел даже впереди Ибн Сины. Так, Беруни говорил, что качественные скачки бывают не только у материи, но и у… Времени. Да, да! У Времени! Время движется, — говорил он, — не прямолинейно, а по спирали, скачками. В древнеиндийской философии говорится, что мир развивается по спирали.
Из некоей точки рождается. Потом на каждом витке полностью раскрывает все свои возможности и только тогда имеет право перейти в новое качество, на новую ступень Лестницы Природы, в новое пространство, в новое время. Вот так у Беруни выстраивается переход количества в качество — но спирали, а не по вертикали, как у Ибн Сины.
(Когда Вселенная пройдет все витки спирали, то вернется и точку, то есть умрет. Весь цикл одной спирали называется индусами «вдох и выдох Брахмы»[110]…
— Султан Махмуд совершил 17 походов в Индию, — продолжает Муса-ходжа, — и завоевал много ее земель, Беруни по-своему завоевал эту страну. Написал книгу «Индия». У индусов первоначалом мира являются три Гуны: качество счастья — бог, качество страдания — человек и качество тьмы — животное. Сначала одна из Гун становится эмиром какого-нибудь цикла Вселенной, потом другая, третья. Поэтому Беруни так страстно держался за сотворенность мира, а не вечность его! Беруни была дорога новизна мира, который развивается по законам разных Гун. Для него были важны разные качества мира, а совсем не то, что защищал Газзали, выступая против Ибн Сины.
— Газзали подарил нам жемчужную мысль: «Невозможно создать более чудесное, чем то, что уже создано».
— Воистину так! — всколыхнулась толпа.
— И смелости у него было не меньше, чем у Ибн Сины и Беруни, — продолжает Бурханиддин. — Он тоже бился за свою правду, как и они. Богословы ханифитского толка дали даже разрешение на его убийство. А в Андалузии кидали его книги в огонь. Он тоже познал жертвенность.
— Он познал возмездие, — грустно проговорил Муса-ходжа.
Толпа зашевелилась. Раздалось несколько возмущенных голосов.
— Я прочту только два документа, — поднялся Бурханиддин. — Вот первый. Из исповеди Газзали: «Я счел своим долгом посрамить Фараби и Ибн Сину. Душу мою, как искра, поразила мысль: дело же безотлагательное и обязательное! Какой тебе прок от уединения и отшельничества, когда болезнь уже стала всеобщей, люди — на-кануне гибели». И вот второй документ. Байхаки: «Древние философы. Как Аристотель, Платон и другие, были аскетами, но Абу Али ибн Сина изменил их обычаям в правилам, пристрастился к вину, предался плотским страстям, а жившие после него философы подражали ему э распутстве в разврате». Кому мы будем верить?
— Газзали! — закричали все в один голое. — Он свитой.
— Он суд божий!
— Он наше спасение!
— Он сын неба!
Бурханиддин зажег старую рукопись, поднял ее, горящую, над головой:
108
М. Вертело, ум. 1907 г., — французский химик, высоко ценил химию Ибн Сины, особенно его классификацию веществ.
109
Мейер — немецкий ученый говорит об огромном значении Ибн Сины и установлении ботанической терминологии.