Среди этих зевак очутилась и мама.
Миноносец был серебристо-серый, на палубе теснились антенны и башенки, нос судна был задорно поднят; сам корабль был веселым, переполнен быстро двигающимися моряками и блестящими от смазки тросами, по крайней мере, она помнит его именно таким. Она даже называет номер на борту: пятьсот восемьдесят пять. И вот она стояла так и рассуждала на тему: каким же умным и храбрым должен быть человек, заведующий подобной силищей.
- Тоже мне, дело, - прибавляет она. – Можно одновременно быть отважным, замечательным капитаном со шрамом от гарпуна – и мелким, неверным мерзавцем. Эти же вещи взаимно себя не исключают.
И вот тут я с мамой соглашаюсь. Иные повара с официантками спят, вот только я в жизни бы так не поступил. Изменяют только слабаки.
Мужчина обязан быть с одной женщиной. В совместном существовании, в познании друг друга, в изучении совместных слабостей, в этой вот терпеливости и во влюбленности заново в того же самого человека истинная любовь и проявляется. Я ведь, честное слово, рассчитывал на то, что полюблю своего старика, вот только сейчас с этим у меня сложности, и мне паршиво, ведь я из него, из отца, как бы то там ни было, взялся.
Неверный мерзавец присылал подарки.
Платон приезжал каждый день, бухал в дверь, а мама орала со своей раскладушки, чтобы тот увозил все эти дары Иуды за Урал. На кой ляд ей инжир с ананасами, помада и болоньи, раз выросли они из обмана и обиды?
Как-то раз Платон осмелился оставить на пороге толстую плитку английского шоколада. Если бы я был с ним знаком, сразу же бы посоветовал этого не делать.
Мать скатилась вниз и размазала этот шоколад по лобовому стеклу "варшавы", несмотря на мороз. А дворники, с охотой прибавлю я, с сахаром справляются паршиво.
Наш храбрый моряк исхитрился и начал приезжать, когда мама уходила на занятия. Как-то раз она вернулась и застала весь дом в розах и фрезиях. Цветы заполняли вазы, ведра, кастрюли и тазики.
По мнению мамы, цветы красивы, потому что бессмысленны. Как сигареты. Мы их любим, потому что они так быстро гаснут.
Посреди букетов ругался дедушка, а осчастливленная бабуля вздыхала и всплескивала руками. Мама тут же набросилась на нее за то, что та вообще впустила Платона с этими вениками.
- Успокойся, - ответила бабушка, - разве эти цветы сделали кому-то плохо?
В последующие дни мать шаталась по городу, ездила на занятия и практику и усердно готовилась к экзаменам, папочка пахал на Платоне, они расходились друг с другом и думали друг о друге, как внезапно грянули трубы.
Об оркестре
Началось с того, что Платон привез приглашения на концерт военного оркестра. Играл он в кинотеатре возле порта, у нас на Оксиве. Мама прочитала текст приглашения, изобразила глубокую задумчивость и заявила о том, что она и сейчас, и потом будет очень занята. Платон обязан передать это своему капитану. Пускай знают, сколько всего у нее творится. И, вроде как, дверью хлопнула так, что задрожали все суда в порту, не исключая миноносца.
До самого конца дня маму сопровождало прекрасное настроение, в конце концов, ее не сломили ни цветы, ни приглашение на концерт, хотя музыку она любила больше всего на свете. Впрочем, она и сейчас продолжает ее любить. Я завел для нее счет на "Спотифай", так что она поет перед компьютером с наушниками на голове и даже не знает об этом. Когда она была помоложе, я брал ее на концерты, к примеру, "Депеш Мод" и "Корн", которых она оценила как такие, на которых можно неплохо попрыгать, вот только слишком громких.
Настоящие мужчины, они, по мнению мамы, как Том Уэйтс или Леонард Коэн. Не визжат, не скандалят, а просто устраивают свои дела в своих жестких песнях.
Платон с билетами смылся, а утром на Пагеде завыли трубы, кларнеты и тромбоны, так что даже чайки с подоконников улетели.
Мама подумала, что во всем этом ничего нового нет, потому что на квартале у них имелась семья музыкантов, неких Соколовских. Они выходили на улицу и играли в солнечные дни до тех пор, пока им самим не надоедало. Но на дворе стоял декабрь, так что мама приклеила нос к покрытому инеем стеклу.
Прямо под ее окном дюжина русских в черных парадных мундирах задувала так, словно бы мир вот-вот должен был пойти ко всем чертям. А рядом с ними тамбурмажор, гораздо красивее, чем какой-нибудь спартанец, размахивал палочкой.
Играли же они, по странному сечению обстоятельств: "Где же ты, моя любимая?"[27].
Мама на концерт оркестра не пошла, так что оркестр пришел к ней, и, признаюсь, в этом отца понимаю, потому что следует сражаться за то, что мы любим, так же, как я сражался за Клару, когда был молодым – красил стены, запускал осветительные ракеты, откладывал чаевые на колечко, из-за чего возвращался домой пешком.
27
Пишут, что русская народная, дворовая (?) песня. Сами можете посудить: https://www.youtube.com/watch?v=xVcnFhG7uFQ. Вряд ли, что это конец 50-х годов…