Прискакивал с билетами на концерты и театральные спектакли. Прошло какое-то время, прежде чем до него дошло, что подобные выходы в свет необходимо спланировать заранее. Матери было необходимо внутренне настроиться на событие, опять же, обдумать внешний вид. А кроме того, на голове была учеба, практика и заброшенная по причине ремонта виллы подготовка к экзаменам.
Весной старик придумал новые поездки. Он был страшно голоден в познании мира. Сажал Платона за баранку и предлагал поехать в Лебу или даже в Торунь[44]. При этом он считал, что в своей спонтанности просто фантастичен.
Мать говорила, что с удовольствием бы поехала, но в следующую субботу. Старик пытался это проглотить и, похоже, опасался, что их любовь слабеет.
- Он любил меня словно животное, давал из себя, сколько мог, и даже больше, у него были полные горсти той дикой любви, - прибавляет мама, тонущая в одном из своих пушистых свитеров, с руками мумии, отягощенными браслетами.
Потому и считала, что конкурс, это какие-то его делишки.
Незадолго до ее переселения почтальон принес на Пагед конверт специально для мамы. Ей написали из газеты "Вечернее побережье". Мать думала, что речь об американце. Ан нет.
Ее приняли для участия в конкурсе "Разыскиваем Самую Милую Девушку", организованном этим изданием. Ее биография была рассмотрена позитивно, фотография им понравилась, и теперь маму приглашали на финал в гданьском кинотеатре "Ленинград".
Мама мигает, как будто до сих пор эта открытка у нее перед глазами, и вздыхает.
- Я и вправду думала, что это Коля меня туда заявил.
О конце света
Оба они ходили издерганными. Отец что-то скрывал. Матери нужно было сообщить родителям, что переезжает.
Смягчала она их осторожно и постепенно. Объявила, к несчастью, за обедом, что с нынешнего времени будет бывать на Пагеде все меньше. С собой заберет пару своих вещей. Попросту, станет чаще ночевать вне дома, но просто так бабушку с дедушкой не оставит. А ведь могла бы.
- Дом – это тебе не гостиница, - взъярился дед.
Бабушка, в свою очередь, набрала воды в рот.
Таким образом мать поняла, что идет дорогой, с которой возврата нет. На Пагеде вновь настали тихие дни. Кушали они все вместе молча.
- Ясное дело, что я задумывалась над тем, хорошо ли поступаю, - говорит мама. – Иногда мне хотелось ранить их как можно посильнее. Иногда же жалела, что так раню.
Паковалась она неспешно. В одежную комиссионку занесла старые платья. Учебники из средней школы отдала в лицей уршулинок.
Когда она шла через микрорайон, ее провожали свист и злые взгляды.
Кто-то кинул ей в лицо ком грязи. Еще кто-то кричал, что ей обреют голову, и останется она с башкой стервятника и порезами от бритвы.
Однажды вечером она, вроде бы как, разложила перед собой подарки от отца: то самое платьице, о котором так мечтала, брошки в виде бабочек, чулки с парижским швом и лодочки из свиной кожи. Она тупо глядела на все это, на чемодан и размышляла, а стоит ли. Вот только как вернуться к обычной жизни, когда все уже перекрутилось?
Бабушка застала ее в момент мрачных размышлений. Она влезла за одеяло, упала на раскладушку. Взяла лодочки. По ее мнению они были очень красивыми.
Бабушка попросила маму еще раз обдумать свое решение.
- Тот русский, может, и замечательный человек, но когда-нибудь он пропадет. Объединяет вас мало чего, а разделяет – все: возраст, положение, язык, семья.
Нельзя строить жизнь исключительно на чувстве, - сказала она еще. Мама повторяет эти слова с горьким пониманием.
Клара, в свою очередь, утверждает, что мы обязаны любить, ведь если бы не должны были, то и не любили бы друг друга.
Бабушка отметила, что просит не от своего имени, но, в основном, от дедушки. Он был слишком гордым, чтобы поговорить с дочкой, но рвалось его доброе, хоть и суровое сердце. Оно крошилось, словно, я бы сказал, любовь между народами.
Добрый, хотя и суровый человек лежал на кровати за одеялом и слушал. Потому мать громко сказала:
- На самом деле ничего плохого я не делаю.
На следующий день утром она вытащила чемодан на лестничную клетку и дальше, на улицу, где ожидал Платон. Ей не хотелось, чтобы он поднимался к их квартире. Я даже вижу, как она идет, с высоко поднятой головой, в платьице в горошек и в короткой курточке, стаскивая со ступеней тот самый большой чемодан с ржавеющими замками.
А за ней темнел маленький прошлый мир: раскладушка, часы, стопки журналов "Пшекруй" и "Пшияцюлка", и мать, что всхлипывает, давясь дымом сигареты "альбатрос".
44
Леба — город в Польше, входит в Поморское воеводство, Лемборкский повят, на Балтийском побережье. Имеет статус городской гмины.
То́рунь — город на севере Польши, на реке Висле. Родина Николая Коперника и город пряников ("торуньске перники"), историческая часть города состоит в списке всемирного наследия ЮНЕСКО.