– Вечером подою коз, будет свежее молоко, – сказал Кирилыч, показывая на вымя коз.
Вид козла Яшки поразил меня дважды: первый раз – спереди, когда я увидел его рога, а второй раз – сзади, когда я увидел его, простите за прямоту, семенники. Я знал из передач о животных, что размеры органов, отвечающих за размножение, у самцов каждого вида обратно пропорциональны их верности своей паре. Яшка же, скорее всего, не был верен даже своим собственным принципам. И выражалось это в двух болтающихся шарах размером с полное молока вымя коз.
И так я познакомился со всеми жителями двора. Почти со всеми, как оказалось позже. Узнал, что ту собачонку, что меня нашла, звали Жулька, сокращенно от Джульетта, второй была Клава (Клавдия), а третий был пес Тобик, похоже, от Тобиас. Собаки были очень дружелюбны и начали считать меня своим после первого же куска хлеба, что я им дал. Применение их было вызвано работой Кирилыча. При охране фермы в особой свирепости надобности не было, а наделать шуму чуткие дворняги могли в два счета, причем делали это по уму, без лишнего сотрясания воздуха. Куры и гуси почти не требовали к себе внимания, их достаточно было утром выпустить из сарая, а вечером – закрыть за ними дверь. Желательно, конечно, пару раз сыпнуть им зерна, а дальше они сами разбредались по окрестностям, выискивая себе пропитание. Время от времени природа забирала дань, и одну из кур уносила хищная птица под названием шуляк9, но Кирилыч относился к жертве с пониманием, как винокуры относятся к доле ангелов при выдержке благородного напитка.
– Главное, чтобы куница не пришла или лиса, – говорил он. – А птицы больше двух курей за год никогда не берут.
– А что куница или лиса? – с интересом спрашивал я.
– Лисы очень хитрые, если унесет одну, начнет ходить, пока всё не забрать. Её нужно убивать. А куница – мозга совсем нет, дурное животное. Если влезать в курятник – всех убивает сразу, ловушка нужно, вылавливать.
Я удивленно слушал о вещах, почти мне неизвестных. Вся внешняя легкость и простота была вызвана огромным опытом. Так всегда бывает с мастерами своего дела. Одному принесешь вещь на починку – он послушал, крутнул, плюнул, дунул, и готово. А два других с умным видом ковыряются две недели, ещё что-нибудь при этом сломают и громко рассказывают про горы переделанной ими работы. Кирилычем всё делалось без особых усилий, легко и непринужденно, будто и нет никакой работы вовсе. Его козы были тоже практически автономны и, на удивление, всеядны. Требовалось только следить, чтобы они не ушли в далекие края на поиск более вкусных веток или не сожрали что-нибудь нужное на чужой территории. Но с этой проблемой без труда справлялась веревка с вбиваемым в землю металлическим штырем.
По правде говоря, характер у коз был очень вредный. Если домашние птицы были безлики и просто скреблись спокойно в земле, то козы имели свою изюминку, характер, и весьма паскудный. Казалось, что второй по значимости для них целью после «пожрать» было «навредить любым возможным способом», и как только зазеваешься, они сразу же этим пользовались. Эталоном зловредности был Яшка. Можно долго его описывать, но если вкратце, то он самый настоящий козёл, иных слов не подберешь! Другим предназначением его болтающихся огромных шаров было вызывать желание у людей поддать по ним, как по мячу. Возможно, кто-то и не удержался в свое время от искушения, потому как в присутствии любого, кроме Кирилыча, Яшка разворачивался вперед рогами и норовил боднуть. Впоследствии я никогда не упускал возможности размять спину и руки, крепко взявшись за его рога и посостязавшись, кто кого. Он всегда выигрывал. Козёл!
Больше всего мороки, как оказалось, у Кирилыча было с кроликами. За ними нужно было прибирать, полноценно кормить. Ко всему прочему, они периодически дохли от разных болячек. Он их терпел только ради шкур, которые собирал кому-то там на шубу. Странное получается дело, у меня дома кролики жили сами по себе. На лугу у озера, где мы в свое время познакомились с Лизой, жило несколько семей, и за ними точно никто не следил. Они были как голуби, частью нашей природы, рыли себе норы, жевали травку и прятались, только если кто подходил ближе метров двадцати. Может, на зиму городские службы им как-то помогали, я точно не в курсе, но не более того. А в Австралии кролики – национальное бедствие, сколько финансов брошено на борьбу с ними! Разбрасывают там отравленную морковку и всячески пытаются их извести. А тем хоть бы хны, и никакая болячка их не берет. Кирилычу стоило заняться продажей своих кроликов австралийцам в качестве биологического оружия. Выпускают же стерильных малярийных комаров в свет, чтобы уменьшить общую популяцию. А с кролями у Кирилыча затраты явно превышали получаемую выгоду. Но это, впрочем, было не мое дело.