Ивдёрг – блудовольствие, подлобнком сошедшейсумя музайки: его мястиста, об стоятельна схуйть впечатывается ве ёк нижный попзадц, глюбокомасленную лубрику, под её публик. Он издатёль эксткритический стом, стоик валжному органу сколь’знать меш р’искрытых обножек, морочно-белых коленокор, и ойкумнуться в её переопылненную шармнельницу. Клэш члентает по-Люции, словнаеёб книгтор – свульварь или отсексабредия, когдагнц левжит её напрежионные скаски, вот не ври мне нно нах-ода энергероичный, норовный рифтм фикций. ЧуРаедси вунымли, Яро шалим, Всия алкоя и прикрасаясь, Блудь пели гимна и Изнурительно бглотго драть – вСёра звом звезчит умней в душах, п’окаяво пениес влривается вульв-ждивительну площснову Джиойсиф. Ана пистщит, когдакт поент-и-мэтр ямбёт спондим хереем, наканцонец неволланельно фростолнет в постерали с Кавальери и уморескно мадрыгалит стопами в канкарде. Йе ваголый челн вледчёт её к куньмни нации святыхваясь с ней негами в экс-фразе, и она наконце, заочне мнагие г’одна, счайслова быть призвратно помятой мчужими.
В оттаянном двуежении – арлхитипческое ед’иньяние; ересьбро излато-ист стекстуальных цвитатв, стнаршающихся арганов, – ибо они гермистинные Лвыборники, колодные бунтарои; Лючбовь, Право, суть-её. Сей грун’бый Сонц земгли Мог и Смелть Жрицеловать её Губки И яро фставнт в Зпезду свой СУд, и От чшлени его Лона – в оргне, пыламед Зела и Пахче’ть, Им-споро-трётся о льво аббаятельное телемо. Онто вАмпир-а-то Весельник, но, прусть и сТароват, всожж гордится К роули Гермеоя. Тко ли снится плоДь яво, стон ли это сМечты; ну Шуто же, Коль-и-словфо-втуне в сём жонре-грлёз, то здесь Увмнеер низт – историт Бальше Смолкнийть, Пне так ли? Для Лючитьи он Ивляет Во плоди ливритеры идейской ars’буки – алефа’бета, днадхсаттва симбалла, аз креаторых сложжены ноши созлания иреальность. ПОковыё пискурс вдаргается его позбудительный вашклитордивльный зрак, она встрепминает, что вовсянком чфеевенке – дворсад’вые поры храмовсонм: славно богвы ДаЭна’Ка-имльфамильта, к’онтолгыми напейсана наша мортереальная отрАдоЯ плеснь, – потрафьней муре, есливер ить молекулдому маэстеру Фиренсию Глику, что код-дата посерчал Нищгамашнскую гримматяжскую скалу длибидных смельчиков пососи дуст в ус бренницей Саторо Анделя уБилингвкой дерюги.
Иё м’ногуслови снасельский, воспевждающе грубищй хлевовник хвастает оду её угодицу жилистой рукой, внмежряя смощченный полезц в манус покос тяпшку, – пропоэвает её грядвкус, трахторет с пахотью; возница учёного вхуда и неистомно ебьётся в переадный подъебзд её стрессднего клиатсса. Забившись, Лючия знать, что смену тыла минуй ту корчит и, заклятывая в лицомое пунтцо портнёра, трэшает, что и он почвень скором сбризнет зваимк семионем её азалийвные лиффады, её оболоно. Всё ещё с лсексикой и порнавитом научме она предстонляет спремосходные потомки живдкой кончеграфии изъяво лингвама веё мандалу – сытни миллиблумов спирмволов, пенис тая, жемужчиная, вульвкосмическая смеагма; сфонтанная инъекуляция. Одни пладут наху дофригдящую плачву или уплевут, адренугие Оск’росят чреВайлд или Даатже мнезги – ложБинную туочную Зеирмлю иА нпинчву, Кетерую моГвурт сфэротически оправдотворить полэзнией и медрестью умнивиршальные генийтические Хохмаркеры.
Экожется, что весьф иртот фонемен – просто вопрос спермантики, скок сказалпы Альфа редКо ошибски [119]. Лучини крив сталь на ясень, что её мирноотпчущение – это кружевогулительная смехсь шумер и сингармов, хитя – пападоксально – боже всего лингформентации содейжится имеммо в ш-уме. Куртинки вдетьской крыжке – истый щегал, и сопростоводаительный тактст неудобавлияет нищего цельнного. Сдреском староны, ШриДеви Баббум для нейрё белл пужасным штумом ундрамой, гдебримели homo’вые расказты космифса, и она проницмает, что в нальфале и комегце суей босхомлечной всейтленной, Сесод потново пре’libro-девства, сегод Пинг-Пэнга весть Сново; весть Логресс. Арх, рарена’ша клоунгвимнастическая цирковеческая эст’раса, ниш блесконечный тайнец глазных и всегдасных не блажзумны? Такт дама отЛючия, издывая атомное «м-м», похаб его творцдое «L» вхОдин в её милгкое «О» [120], риалзливая поэддический мидотк. Божнет быть, Йэйто Бльёйктся Быньлинный и Ди-вный извык симеих англов-пророквзвейсников, вниклиф она.
Орна вскальзывается в его бРагнаровые и напоржжённые чёрты и вдург, мартурально, заетц, что айн исторглько её эБизудный Шпапик, скролико Беглы Рысцай – альт эгрего Лью из Корроля, лаоконец-строф достишего лидделавтурного словокуплетния со звоей мэринькой мнюзой; замявшего праВрильное pollen шлюхматьной дсоски, чтобы взойть кунилярву. Ведот мамент она сезам-леммием зане чаек, что извио ушат сепыльца смятные клошки бумагии, толчно чих вреда вливает из чирейпа клокаято взревная сцила. Вы литая, они разтвор иначиваются, как баобабочки, и умно ситце в цитанце к нёбу на винтерке. К ундинвлению Илюстрючии, кожидай схемканный лестьок, воспарняся отнимё, оскразываленцо ухорашен обыквой инфавида, пропистиной иссиняющей. Ещёгольше озадрачивает то, что она призналёт в высокончивших стерницах своль груд – мночество темпереливых лит’Erin, ГоБра-рые советровал рисовать прахпа, когдойчщё они оффа веригли, что сойна сумнет влесжить чуствертную эВергилию сумраченной тсолнцевольной кАлгьери в роз-чирки и зарьви-тучки декортиной КеллсиграЛиффии. Она попран жённо нервлюдает, как её кре-четырет дразницы унойзятсиз пращ, анархих маэсто памире призбержения к ауралгазму изучей се’ловелеса трут железут нотвые писменяй – чистинное огамическое писькмо. Талиэсли как бы престидижшись целобрайльного недржания, то лиф тайнем Оссияя от немЭриной Гобрости, Дшифр Клер сконтуженно улюбуется и питается на дежле переэссе всё в штуку, хорть его резчь и стрядстает оттиск жёлвой адышки.