– СлАве, слАве Конфузилум, плутиться вернуСалемская!
Взвявсив бяк враки, Лютчая обнадрожила, что нерастающее чудство отскреблённого дарстаинства одевело страх. Арки СамСон, прижзвавшийся костеле,[129] оса нитеряет лицаи, подобру’вшизь, с лядреным троном унтеря суетца о лишности слаберсеркдника.
Онпростается стройтветить с раздевательским и саргазмическим смошонком, бугурто из детеньтивного грудиострипктакля, нойз-за наплевного фланцета это звурещит несклепо, стонко и смышно.
– Хай-хай-хай! Ни радна жемщена, узневшая меня, не трожи лондолго, – но затак язваю влас! Язваю toy рыд, что кишкит в гразных потворстнях всех гордыбов и висейль. Ты тяджекий путьрошла, но он кончавлицо з’девесь. Тымно-подминаешь мне членщелну, гоморую я повстращал напропалке в порке «Зрады» уретрки Кал. Вытриногя, глумпая, лущённая л-вокс’а, сыти илихорарктика. Мнэ пылог пле’рвать, колисей кончарт – наржом иличлином. Онанене зла ползлы, и её гявно нанусвать кразадвлицей.[130] Но естчё, когдоя смрачрю готибя, вспорнинаю и дургих отвреадных вещин в дру Гомгорроде, в Содоргом гуду. На лилитцах Вошьпепела кошача вонзи скот властьснова гогодта, еслибидь наточным, когдав явь всадъём кровжаном фартрубил миссникалс мэринивал пдочки-матки – ин почапмал даджек на мире-корд! Изстрайдил неманасил, потом улизбнулся как кэт эдоусвидания, спортовые морякели и Ласки! Порадуйльше навредить кошмирски и острагх, тамбл и друт, пайздесь и всюдлер! Урии-лже маня, ты, проститсканная барба, и трепвизщи перманём аменьи, ибоя Жив Пидросильник!
Наитим он волхватил испод голгополого импоньто очленидно тэротальный киножало дивитинд тюрьмов вделину, но из сталь негкродного мадерьмала, что вытемнутый киллнок провнестал, а-тпой кинец обмок, как увялый цсвинток. Не псилах сдержалиться, Лючия залиффается раджойсным смелхом, спасле чего картионный импотанционный снош онадавет ещё сальнее. Я смейясь него, что его тестособности к любийству – фалосшь. Крамол того, Лючии коджектся, что эй изуверстна его икстинная личиность, – и этил, внеся кирх сволмнений, не тот злицедей сулиц разовых фланёрей, сказким претопортяется. Она келлизоблизчапмен николско не страйдшную по’узу из гроршивых нэдоусжасов с голысом, лючащимся от смэриха.
– Срамневаюсь, что педобное парудие мажет порезвить лёди – тоталько мыслита не сдевана из безумаги. Ты разит неестех, кто скадрее дамст парню, нежили вспарнет даму? Студя потворнему беспароднному сдамоцистированию, ты – парнямприятный тиф поймаини Жмуром К. Стихлень – скориент истихнный бармагоморратель или клистирный безмозглопародий, чем ист-энский тухманный куратель, как пых ни утвраждали овратное бестолоконвые лоббители-дефективы и ценичные ливертели true’пов – «трёпперолевиги». Мужет быкть, ты изнанком с «Задарми» педле голюбовй раки Глам, но дрочно не зарешь Мили-карт и Метр-скверны, где Брак-сор, где Хам-перестрит и Спедофилс нормовит персонуть Пенис-три. Бейбегись, чтобы дебя не под-лна-вилы на вридумках!
Лжентльмен оступает от Лючии, стервев усмершку и сальжирв тузклие гнубки в подчатый спинктер и йеху-дно пощерившись, псока бсихозный педелёк в сумятении суёт меженду его ледыжками.
– Карк! Ты смеёшь сумомсоваться в моей подленнсти, волняющая рабой паршандавка? Твоя удрача, что я не фюрережу тебе пораную галдку одуха до рейха лилит ненав-кино твои постраха тебреже наплевчи, как демал многораст стругими иставо богукротивного урода. Твой автор тительный подл освинял наш мужр с самого ромента, ког дамать-шлелуха Дева воняла совреду озлоглазого зфея и предастла мойтчин. Кайль всё злохот женьщень ризом в зять и в тесте солжить, в шарм ядиный скантальть, то знастанет взем ля, пропдадут не беса и самнцу его не согнеть, осмиять. Врёд мисс-чтабы в таских и мужчиртей удавит, их дьевлом зойвёт, сгорько мир усторять! [131]
Она фонтоль коха хочет гонче, и мужен борится, что вописается.
– Итвали ундинительно, что от морня бурно плесхнет, вендия псалм дых лехки Риффи. Что дровас, сор, вы талька плешь омезрительный щёлкопар и одвенозный жемнонервнавестник, а не «Не-мне-врида парнебрюзжения», как париедворняетесь. Вы не плутше прошлых жирналицов и мистергаторов, кматёрые когданте виртумали и сочернили фандома Вральшёпота сос вуайими козломрадными и судийстскими письками в глозеты, фетюкми их «Дорогой на чайник» и «Поймийте, если солжете». Николсму изврас не хвастает смегмости убнять митрезвую и презерщи туженщину, но застовы стрычите одной ругой и дырчите друкой с фонтанзиями обитом. Драты эджекулятор, а не Джеклл. Тын ебыл Жидким Триппером. Томко межштан ему остросать. Как знать, множет, витоке и альтсаксал – если мэньяком был твонь даржок гомолубых курвей Альбред Фиктор Критин Бедврад, как унтерждают найткоторые сторваллны [132], хохотя тлично я вотум посомнеиваюсь. Онтказался смышком хлупким и тряпличным, чтобестиать Конченым Тафтуком, – учистывая его порчедуюшие сифилзиты в гей-болдей наКлёв лонд-стёрт итог, скротко времинет он промодил ступой в Коньбренче, гетты итони Апустулы [133] прахтиковали трах нразеваемую Вясдшую псевдомию! Что удотвоих смишков – в них льнет ни тоники техно чдарования и смелы, что у творего землякея Дона Дроялдена, – хитяр призцарю, что ты вынизывал злат моноргии пуквальнее, щем-он.
129
Библейский персонаж, обрушивший божьей силой храм на себя и на взявших его в плен филистимлян.
130
Описание встречи с женщиной – цитата из стихотворения Джерома К. Стивена «Мужчины и женщины» (Men and Women), которая также приводилась Муром в примечаниях к восьмой главе «Из ада». Место действия стихов – парк «Бекс» («Зады») у реки Кам.
131
Последние две строчки – цитата из стихотворения Дж. К. Стивена «Мысль» (A Thought):
Коль всё зло от женщин разом взять
И вместе сложить, в шар единый скатать,
То застонет земля,
Пропадут небеса
И солнцу его не согреть, осиять;
Вред масштабов таких
Чертей удивит,
Их делом займет, сколько миру стоять.
132
Версию о том, что маньяком или причиной убийств был принц Эдвард, выдвигали доктор Томас Стовалл и Стивен Найт.