Свер Калкамь вне тирс пении клювает лесеющей гоневой, нервозло всмятериваясь в окрушающую их с Лючией темп-ноту.
– Шторбы изъести меня, они эргоют брезгверную и клоаковоническую паразию немой фейричарший труд – «ТармОШинтер». Я моложил на мязыку стихию Храбрета Борейса – Кром’шарную пойлэму о бранжом гарце, килторого тразвит морда чертфей и злобредных сдохов, и торкво запустало я оберонжил, что ночинил мразыкалный анкормфорнемент для стопсэрной нестоии. Кумквам напряника излестно, я одажди размахприватлся на престижцию Музтера корвалолской морзеки, – как и мори совермельники Кричурд Орнелл – аль «Томни», как милево прозвонли, – и Милконь Выньимсвойн [138]. Меня вдрызг-вали-офицер! – вали! из конкура намисто за непрестайнный фолкоголизм и припарки бузумия, а Трони не половчил дложеность из-за шовего мужества брасков и поснедающих трезводов. Бротюсь, иноказался силком гетройсексуальным для этого подста – как би я, хуть я парною и амбисекстр. Позитуация живи тоге отошна homo’спецуалисту Виляйснова – ректумрый, пожализ, овладал сквольностями, попобающими влаговротъему членум оралевского дгома.
Поселентого потворота я провял днемвало в ременях стесь, в вольснится Спитого Халдея, апостле выплески сумашил отшибку – рыгуляйно воплевал в «Брокероне и пшабушке» надорвоге Выли бодро. Нал-делец подложил мне комурку над музанхольно непремийчательным бырлом, поскулив бестлактную вымпирку и кровь, если я переводически соизволю раз-в-длень-кграть клеендуру испажнением плесенок напивавино в пабит. Я былжил пропеваючи, но троллько пляставьте зверьбе такое бузобразине: чадстои меня выдрясхивали изпод-стиля и застаивяли игвалть препарри из умезрительных флягеров для беспрестыжего сбреда, сковно яме боль щипчем посмешашная пенистка с макабрфонных конецтов Безуглая Мэтри, если дякую полноте. Когда явне шёлим монстречу, меня вдарьже вбокоплачивали. Тюрм я и темнерь – в независтной камеркен ад таборной в воснебесят автором, и в ком-шарах миниганит, к’окТана О’Спрентера, чернез мнепроклядную пночь моей баньшей бывницы больда жлобных тесней – маниже завсподдатаи «Оравы и полушки». Икс тати ги воря, гусли проспите меня, менуэже обора-ретинроваться – ведьм, стадя по гарькостей их гудкой мерзыки, они постижто здрейфь. СЖемаю вам удратчи бурьше, чертм выспало мнень, в помпеге изъятой как будно бескомичной гдьмы. Перемывайте мнаи-в-ушие пожинлания и вадушему алкотцу-поллитер’автору, если скучится сном встельтица.
Сентими совами мистерзванный компасветар отклазнивается инуряет в шзубчищие венки и счутки с люмьернесцвентной фальганью фешивы филей, послешего Лючия отсыпает омратно в кустой побрезог. Сто индей припрянуть кутой предастпорожности, как нолоунную гуляну шкурмно издивается ушисмающий карниворльный пирейд ко’шмаров и гульяк, коннотит в абракабаны и дребрызжит симбалами, завевает на все рулады вволинки. Гдядя на низх сколзь палькацыи, о’новин Дит всех доедимего мирстаров из мифаллергии или Чёрно-Кот-аллога «Юн не верь сам Сдо-диез», как неждавно и внутриждал рисер Опти интУитни.
В нес’ура-злой прэксцессии омбречённых – девьмы, сучкабы-яги и обворожни. Гримлиналы, упийри и Товарщи исЧёр-однаи баЛагурны, бухающие и вопьющие на маниазыкальных экстрементах – кто влез кто подорвал, – покони ссутся скрипком чересчурщу вследза кудалинившимся сэрос МАнкором Анудавай. Наглазывается, все эти шучки и пошибки при-родах – хоть усатмых безобрашенных наплевчах воодружёно цвай кончана, хоть они огрымзные зренляные черни оттаили внуз, – ели-ели стаят на рогах и нусят сорвименяю обрезжду – джиннсы и крассотки: хулиформу баран-сало-на. Негодярые, замрачает она, напивают знародмый инфрено ртом, что у «фурора тволкоднав шутейкула» [139]. Эпизади муркгающего парияда, отстоная иззря копотких нёжек, оторопьится явно наШрекшийся Карлоффк, гот-орый неробейснимо и перстоянно вискицарит: «Святыхть псих нумерх!» – принцбИраня лопшками вслёд за угоготящими дзюзями-страбсшилами и исчезая Ватекх зарослях, спока Лючия не остарётся андавте низтой и мол-чащий клуше спиред лугоши.
Когданаи носферец идиёт соловей дотрогой, домнает о прочальном напустии сыра Молокольма – шнобы она бередивала наминувшие полежания славему оцсутст, ес не стучится сыним встрептица. Этажи котцовка «Не откодже ну а туда» – горгда А на Ливне Пворобей, дукрики Любфи, в утопге встречкается с Таббу – клокотрый мутнологически сталь’новинца магеаном; станцовится жиздотчеком, кудар анно ливи плюрзно дролжи венусця все рунцующие точьи и рекущие реви.
139
«У Гитлера только одно яйцо» – шутливая британская песня времен Второй мировой войны. Песня примечательна игрой слов на созвучиях. Исполняется на мотив «Полковник Боги Марч» – переложением которого занимался сэр Малкольм Арнольд, как указывалось в предыдущих главах.