БЕККЕТТ: Вы о своей первой жене? Плохо. Когда вы пришли к ее дому – ну, скажем так, ее там не было. Но к этому времени вы уже нашли, как вы говорите, вторую жену, Пэтти, и она-то в итоге отправила вас в лечебницу здесь, на Биллингской дороге, где вы и умерли. Простите, что я так резок[165].
ДЖОН КЛЭР: Нет, это ничего. Теперь я помню. Некоторое время я жил с Пэтти и нашими детьми в так называемом Коттедже Поэта, в Хелпстоуне, но меня не могли снести, и вот… вам, очевидно, известно остальное. Впрочем, я нисколько не виню Пэтти, хоть она и испытывала ревность к моей первой жене, которую я любил больше.
МУЖ: Ей было пятнадцать. Ей было пятнадцать, когда все началось, эти делишки. Вот. Можешь рассказать полиции, если так хочется. Я снял камень с души.
ЖЕНА: Тебе никогда не снять его с души. Пятнадцать. Вот когда все было прекрасно, вот когда ты был довольнее всего. Пятнадцать.
ДЖОН КЛЭР: Ну, не такая уж и молодая.
БЕККЕТТ: Нет?
МУЖ: Да! Я был счастлив! Один ее запах, ее вкус – как утро в саду! И ее ощущение – она невесомая, не больше чем пушинка или капелька воды. Селия, это было великолепно.
ДЖОН КЛЭР: В общем порядке вещей. Пятнадцать – не очень рано, если смотреть широко. Не в деревне.
ЖЕНА: Ты мне отвратителен. Ты не лучше ползучей уховертки в грязи.
БЕККЕТТ: Вот это неплохо. Эту фразочку я запомню, хотя наверняка, когда проснусь, все покажется какой-то чепухой. Так обычно и бывает.
МУЖ: Это были не односторонние отношения, Селия. Вот и все, что я могу сказать.
ДЖОН КЛЭР: Начинаю испытывать к нему симпатию. Женщины положительно вздорны в своих обвинениях.
ЖЕНА: Больше ни слова. Не смей больше со мной разговаривать.
БЕККЕТТ: Не уверен, что это справедливая оценка. Я был знаком со многими страдалицами.
ДЖОН КЛЭР: С этим не стану спорить, но суть остается неизменной – трудна жизнь романтика. Не вы ли сами обмолвились, что приезжали сюда ради не одного только крикета, но и ради женщины?
БЕККЕТТ: Обмолвился. И признаю, эта женщина была трудного романтического характера, по крайней мере сперва… а может, она всегда относилась к категории страдалиц. Это не так просто различить. Мне даже кажется, между этими двумя категориями есть пересечение.
КЛЭР: Может быть и так. Может быть, обычно так оно и обстоит. Как же ее звали, вашу женщину?
БЕККЕТТ: О, вы ее не знаете. Она родилась намного позже вашей смерти, уже в XX веке. Мисс Джойс…
ДЖОН КЛЭР: [Потрясенный, почти испуганный.] Нет, только не она! Вы хотите со мною пошутить? Это же моя Мэри, Мэри Джойс из Глинтона…
БЕККЕТТ: А, нет. Это совершенно другая девушка. Она дочь Джеймса Джойса.
КЛЭР: [Возбужденно.] Но это же имя отца Мэри! Не может быть иначе: ваша женщина и моя первая жена – одно и то же лицо! Как она? Поведайте мне новости.
БЕККЕТТ: [С мягкостью и сочувствием.] Нет. Нет, это не она.
Мисс Джойс, о которой говорю я, зовут Лючия. Она была выдающейся танцовщицей в Париже 1920-х, но пострадала из-за болезни. Простите, если я вас огорчил.
ДЖОН КЛЭР: [Тяжело вздыхает.] О, я сам виноват. Когда вы безумны, знаете ли, весь мир вращается вокруг вас. Пора встряхнуться и прийти в себя. [Пауза.] Какой она была, ваша личная мисс Джойс? Юной, как моя?
БЕККЕТТ: Все они сперва юные, все мисс Джойс.
ДЖОН КЛЭР: Да, правда ваша.
БЕККЕТТ: Моя была красавицей, но страдала от страбизма одного глаза и считала, что он ее погубил. Сами знаете женщин и их низкую самооценку.
ДЖОН КЛЭР: Знаю.
БЕККЕТТ: Как я понимаю, в молодости у нее были какие-то трудности с братом, и это могло повлиять на ее расстройство в дальнейшем. Так или иначе, в результате у Лючии зашли шарики за ролики.
ДЖОН КЛЭР: [Недоуменно.] Не уверен, что понял этот оборот.
БЕККЕТТ: Слетела с катушек.
ДЖОН КЛЭР: Нет, лучше не стало.
БЕККЕТТ: Улетела с фейри.
ДЖОН КЛЭР: А! А, теперь я, кажется, уловил мысль. Не из тех ли она, кого зовут истеричками?
БЕККЕТТ: Что-то в этом роде. Ее отправляли в разные санатории и к разным психиатрам. Сами знаете порядок. В конце концов она оказалась в больнице Святого Андрея у Биллингской дороги в Нортгемптоне, где остается и по сей день.
ДЖОН КЛЭР: Там же держали и меня, хотя ранее место носило иное название.
БЕККЕТТ: Точно-точно. У этой институции интересная литературная родословная.
ДЖОН КЛЭР: Знаете, кажется, я имел удовольствие познакомиться с девушкой, о которой вы говорите. Если она та, о ком я думаю, намедни мы потешались с ней в чаще рядом с сумасшедшим домом.
165
Мэри Джойс (первая любовь Клэра, на которой в реальности он не был женат) погибла в пожаре за три года до побега Джона Клэра из лечебницы доктора Мэттью Аллена. Все иллюзии Клэра в этой главе взяты из его биографии. Врачи утверждали, что в разговоре Клэр не мог оставаться здравомыслящим и больше двух минут, тогда как в его стихах не было ни следа безумия.