И все же Нубар был настолько страстно увлечен Парацельсом, что в конце концов всегда платил, чтобы эксперты могли проверить подлинность этих наглых подделок. Для ученых это стало еще одним источником доходов, и в послевоенный период на Балканах образовалась еще одна отрасль экономики. Нубар неизменно предпочитал потратить огромную сумму на мятую пачку неудобочитаемой чепухи, чем упустить хоть одно творение великого магистра.
Бомбаст Парагейм фон Цельсго.
Нубар отвернулся от своего рабочего стола и посмотрел на огромный меч, стоявший в углу комнаты, — точную копию меча, который великий доктор привез из путешествий по Ближнему Востоку, перед тем как уехать на какие-то венецианские ртутные копи на берегу Далмации, — точное положение было неизвестно, может быть, это совсем недалеко от замка Валленштейнов.
Великий доктор говорил, будто получил меч от палача. В полой рукояти он хранил запас своего чудесного лекарства, настойки опия, сделанной по рецепту, найденному в Константинополе. Настойка опия была главным сокровищем Парацельса, и он никогда, даже во сне, не расставался с мечом.
Нубар тоже хранил настойку опия в полой рукояти и тоже никогда не ложился спать без меча. Холодный и твердый, тот лежал в его постели по ночам и на удивление его успокаивал.
Парабаст Цельсен фон Геймбомб.
На его рабочем столе громоздились тома Парацельсовой «Проницательной философии» и «Архимудрости». Эти работы имелись у Нубара по меньшей мере в нескольких десятках экземпляров каждая, и все экземпляры жестоко противоречили друг другу. Абзацы в них могли быть переставлены или искажены, от чего смысл полностью менялся. Формулы не согласовывались, и одна пропозиция отменяла другую. Где выпущено несколько страниц, где вставлено несколько глав. Короче говоря, лабиринт расхождений.
Вся проблема была в том, что великий доктор никогда не перечитывал написанное, оставляя эту задачу другим.
И потом, многие работы, опубликованные под его именем, были просто конспектами лекций, которые записали сонные студенты, или материалом, надиктованным тупым секретарям, неспособным уследить за блестящими диатрибами мастера. Кроме того, ученые никак не могли сойтись во мнении, какие именно работы следует считать подлинными.
Казалось, великий целитель людских душ, маг и Фауст, проникнув во все загадки, рассеял составляющие своего знания в воздухе, чтобы на протяжении веков они подверглись череде бесконечных превращений и вечно обретали новую форму, — неоспоримые истины, глубокие и противоречивые, как сама жизнь.
А еще напускал туману алхимический шифр.
Как все алхимики той эпохи, великий швейцарский магистр замаскировал свои открытия и описал последовательные методы превращения основных металлов в золото посредством метафор. Так, душа и хаос могли означать золото. Хаос мог означать смысл и газ. Но и сера могла означать газ. Или хаосом назывался элемент, о котором мастер предпочитал в данный момент умолчать. В то же время ртуть была первым грядущим метафизическим раем, за которым следовало множество других.
Геймбомб Цельсгоген фон Пара.
Расхождения, догадки, тайнопись.
Пропущенные в шестнадцатом веке звенья цепи.
Сонные писцы в тусклом свете свечи, ослабев от недоедания, с неожиданно идущими кругом головами, старались не заснуть над пергаментом в сводчатых средневековых лабораториях и безнадежно тщились записать бормотание великого доктора, произнесенную шепотом сокровенную мудрость, витавшую в парах, что поднимались от бесконечных рядов пеликанов и перегонных кубов,[44] от тиглей и атаноров.[45] По какому принципу следовало отделять зерна от плевел в книгах мастера, так и оставалось загадкой.
Подавляя головокружение, усталые писцы корпели в дыму, а великий доктор то появлялся из тени, то вновь исчезал в ней, а не то, бормоча, совершенно растворялся во тьме за своим рабочим столом, чтобы через минуту опять возникнуть, выкрикивая вечные формулы и потрясающие истины, которых на земле еще никто никогда не слышал. Он объяснял секреты Меркурия, бога знаний и торговли, и ртути — его символа, лекарства от сифилиса, ртути, матери металлов, которую надо было очистить перед тем как через семь стадий трансформации она превратится в золото, в седьмой рай. Газ, хаос и душа.
Газ — маг. Хаос — душа. Фауст в дыму вглядывается в пеликаны и перегонные кубы, воспламеняя все новые и новые тайные растворы в тиглях и атанорах времени.
44
45