Правда, перед самым отъездом наш герой немного набедокурил. Его внезапно охватило непреодолимое желание еще раз побывать на Елеонской горе. Находясь там в прошлый раз с группой, он не разглядел хорошо следы вознесшегося Спасителя, запечатлевшиеся на камне, и теперь не мог понять, как они располагались. Святыня охранялась турецкими стражниками, которые отказались пропустить неучтенного «туриста». Тогда Лойола прибег к даче взятки, подкупив стражей ножиком для разрезания бумаги.
С горы его стащил разъяренный послушник францисканского монастыря, вооруженный палкой. Все время, пока Лойолу вели обратно, он видел над собою Христа и окончательно покорился неизбежности.
Зная дальнейшую биографию нашего героя, можно предположить, что вряд ли Общество Иисуса имело бы такой успех, окажись францисканский провинциал немного посговорчивее. Лойола точно не пошел бы учиться и так бы и остался местечковым проповедником, беседуя с турками о Пресвятой Деве и разъясняя погрязшим в грехе единоверцам всю мерзостность их поведения.
Глава одиннадцатая
QUID AGENDUM? ЧТО ДЕЛАТЬ?
Обратный путь оказался очень трудным. Маршрут просчитали плохо, паломников в Рамле никто не ждал. В результате они провели ночь в пути, а утром не получили никакой пищи. Но и дальше, в Яффу, их сразу не пустили. Губернатор потребовал с каждого пошлину — один дукат, и вдобавок к нему какой-нибудь предмет одежды. Как они все, а особенно Иньиго, отправившийся в паломничество без денег, решали эту проблему, мы не знаем. Но группа задержалась в Рамле на неделю, до 1 октября 1523 года. Все это время им пришлось терпеть немалые лишения из-за нездорового климата и острой нехватки питьевой воды. В результате на борт корабля в Яффе 3 октября паломники взошли полубольными.
Когда они плыли в Святую землю, судно не раз попадало в сильную бурю, и теперь все молились о хорошей погоде. Господь услышал пилигримов: как они только отошли на значительное расстояние от берега, наступил штиль. Путешествие растянулось на неопределенный срок, а припасов на корабле оказалось негусто. Полубольные заболели окончательно, один паломник даже умер. Берегов Кипра достигли только 14 октября. Тут же начались новые сложности и унижения.
С Кипра до Венеции отправлялось несколько кораблей: какое-то турецкое судно, крошечное суденышко, а также большой и красивый корабль «Малипьера», принадлежавший венецианцу Джеронимо Контарини и оборудованный по последнему слову тогдашней техники. Хозяин назначил высокую плату за проезд до Венеции — целых 15 дукатов. Он наотрез отказался везти Лойолу бесплатно. Когда другие паломники просили за своего нищего товарища, капитан лишь засмеялся: раз уж он у вас такой святой, пусть добирается, как святой Иаков. Это была довольно злая шутка. После мученической смерти апостола Иакова в Святой земле ученики положили его обезглавленное тело в лодку — и утлое суденышко чудесным образом достигло берегов Испании, где святой когда-то проповедовал. Его выбросило на берег в устье реки Улья, на месте будущего возникновения города Сантьяго-де-Компостела.
К счастью, капитан маленького кораблика оказался более благочестив — и разрешил Иньиго взойти на борт. Мы не знаем названия этого судна, но оно единственное из всех достигло Венеции. Словно в наказание за кощунственные речи капитана, мощный корабль Контарини затонул, едва покинув Кипр. Турецкое судно тоже погибло в шторме, никто даже не знал точного места его крушения. Спастись, скорее всего, там не удалось никому.
Когда Иньиго, наконец, достиг Италии, уже стояла зима, заканчивался декабрь.
Дул ледяной ветер, шел снег, а одежда нищего паломника совсем не соответствовала сезону. Судя по «Автобиографии», он не имел «…другой одежды, кроме штанов из грубой ткани до колен, оставлявших икры голыми, башмаков, хубона[34] из черной ткани со множеством разрезов на спине да короткой ропильи[35], толку от которой было мало».
Кораблик причалил не в Венеции, а в Апулии. Дальше пришлось добираться самостоятельно — примерно 765 километров. Можно представить, с каким огромным трудом Иньиго проделал этот тяжелейший переход. Кроме того, теперь перед ним стоял крайне важный вопрос: что делать дальше? Неужели о проповедях среди язычников придется забыть?
Лойола был не единственным святым, чьи благочестивые планы обрушились из-за непреодолимых препятствий. Святой Антоний Падуанский тоже мечтал о миссионерстве и даже достиг берегов Африки. Но жестокая болезнь оказалась сильнее мечтаний. Ему пришлось возвращаться в Европу, практически не приступая к проповедям. Святой Доминик тоже всю жизнь желал отправиться за море, дабы нести свет Христовой веры непросвещенным душам. Но заботы об ордене и многочисленные обязанности не позволили ему осуществить задуманное. Отказавшись от мечты, и Антоний, и Доминик пришли к одной и той же мысли: твоя нива там, где ты очутился. В самом деле, кто сказал, что в проповеди и наставлении нуждаются лишь язычники и неверные?
34
Хубон (исп.