Иньиго шел сквозь холод и снег, постепенно проникаясь уверенностью, что Господь сохранил ему жизнь не напрасно и вывел из Святой земли вовсе не потому, что Лойола был недостоин Иерусалима. Обращение язычников — безусловный подвиг. Но сколько единоверцев блуждает во тьме греха! Он вспомнил распутных матросов с «Негроны», чьи нравы он бесстрашно обличал, рискуя оказаться за бортом. Эти люди ведь все формально принадлежали к Христовой церкви. А сам он во дни юности? В монастыре на горе Монсеррат ему пришлось в течение трех дней описывать свои грехи, так много их накопилось.
Если францисканский провинциал отказал ему в просвещении язычников, он будет учить крещеных, но позабывших Господа европейцев. Чудом не замерзнув в пути и не заболев, он уже не сомневался в своей миссии: наставлять заблудших словом и делом, служа им живым примером. Вот только с чего начать?
Венеция была на этот раз не очень-то гостеприимна. Богатый испанец, устроивший паломнику встречу с дожем, не забыл о нем и снова помог деньгами, но помощь оказалась чисто номинальной. Суммы в 15 или 16 юлиев точно бы не хватило на обратную дорогу в Испанию. Юлий — старинная итальянская монета — равнялся одной десятой дуката, а как мы помним, проезд на корабле Контарини только от Яффы до Апулии стоил 15 дукатов. Также венецианский благодетель подарил Иньиго кусок ткани, который тот «многократно сложил и поместил себе на живот из-за стоявших тогда сильных холодов».
По размеру этой милостыни можно предположить, что венецианский соплеменник разочаровался в «божьем человеке». Вероятно, он был неприятно удивлен, снова увидев его в Венеции. Ведь несколько месяцев назад нищий баск покорил его именно своей безудержной яркостью — и нельзя было не поверить, что он станет звездой среди миссионеров Святой земли. Кто бы отказался помочь герою, возможно, будущему святому мученику? Теперь же, после иерусалимских унижений, Иньиго предстал перед своим благодетелем без ореола грядущей славы, как обыкновенный нищий неудачник. Именно сейчас паломник нуждался в поддержке гораздо больше, чем перед путешествием. Но таковы люди: Иньиго, потерпев поражение в Святой земле, очень многое утратил в глазах своих прежних доброхотов.
Что же произошло дальше? Отец Кандидо де Далмасес пишет: «Поскольку он (Лойола) не видел причин далее задерживаться в городе лагун, он отправился в Геную, чтобы сесть на корабль до Барселоны».
В «Автобиографии» можно прочитать примерно то же самое: «После того как означенный паломник понял, что воля Божия была в том, чтобы он не остался в Иерусалиме, он всегда ходил, размышляя о том, quid agendum (что делать — лат.), и в конце концов склонился к тому, что некоторое время ему нужно поучиться, дабы он мог оказывать помощь душам, и решил идти в Барселону. Поэтому он отправился из Венеции в Геную».
А вот вариант из книги Александра Быкова, изданной в дореволюционной России в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым[36]: «В нескольких диспутах, на которых он (Лойола) смело выступил, его унизили, осмеяли и опозорили, доказав целым рядом доводов и цитат, что он круглый невежда, которому нужно не проповедовать Слово Божие, а сесть за букварь. У сконфуженного рыцаря Святой Девы открылись, наконец, глаза…» И там же: «Неуспех его посланничества происходил от двух причин: он был вполне необразованный человек и действовал до сих пор один; следовательно, ему необходимо получить научное образование и создать духовное братство, воинствующее во славу Божию.
Таким образом, в Венеции пришла Лопецу[37] впервые мысль об ордене иезуитов, а не в пещере подле Манресы, как уверяет не в меру усердствующий биограф Лопеца, иезуит Рибаденейра, старавшийся доказать, что чуть ли не со дня рождения предназначение великого человека было ясно до очевидности».
По тону книги видно несколько отрицательное отношение автора к иезуитам. К тому же в тексте допущены ошибки, например, чуть далее процитированного отрывка Быков утверждает, что Лойола «…нашел необходимым возвратиться в Испанию, а именно в Барселону, в которую не мог попасть по причине чумы два года тому назад, то есть при бегстве из замка Лойола». При этом существуют документы с процесса беатификации святого Игнатия, доказывающие его присутствие в Барселоне в данный период.
36
37
Так Быков транскрибирует часть фамилии святого Игнатия —