Собственно, сечь было за что. При всем своем фанатичном рвении Иньиго не особенно хорошо учился. Когда требовалось сконцентрироваться на выполнении заданий или запоминании правил и новых слов, на него находило «духовное просветление». Думать он в подобные моменты мог о чем угодно, о вещах самых возвышенных и глубоких, только не об учебе. Вспомнив свой манресский опыт различения духов, Лойола пришел к выводу: «просветления» эти не могут исходить от Бога, ведь Господь явно показал Иньиго важность учебы. Стало быть, имеет место искушение.
Зная, как трудно бороться с бесами в одиночку, новоиспеченный школяр пошел за помощью к своему учителю. Тот жил совсем рядом с церковью Санта-Мария-дель-Мар. Туда Лойола и пригласил его для беседы. Объяснив проблему, он прямо на церковной скамье, перед распятием, дал торжественное обещание никогда больше не отвлекаться, «…слушая Вас, все эти два года, покуда в Барселоне у меня есть хлеб и вода, которыми я могу обойтись».
Средство оказалось достаточно сильным. Иньиго перестал страдать несвоевременными «просветлениями».
Правда, другие школьные трудности оставались. Малолетние одноклассники относились к странному взрослому человеку за партой без всякого уважения, да и самому Иньиго было сложно, а порою и обидно, когда обычные мальчишки справлялись с переводами лучше его.
Мы не можем сказать точно, занимался ли Лойола с учителем индивидуально — или только в рамках учебного дня. Известно одно: программу он усвоил, несмотря на возраст, и смог приготовиться к поступлению в университет.
Возможно, именно тогда Иньиго, глядя на Ардёволя и его коллег, осознал, какую огромную роль играет школьный учитель в жизни подростка. И задумался об ином применении этой роли. Уча детей латыни и математике, можно было незаметно преподать куда более важный урок их юным душам. Научить их благоговению перед Господом, Творцом всего сущего.
Думал ли в то время Лойола, что ему будет суждено встать во главе ордена, чьи коллежи[39] и школы прославятся на весь мир?
В Барселоне Иньиго чувствовал себя много лучше, чем прежде: унялись желудочные боли, наконец восстановилось здоровье. Он больше не страдал от холода и голода, не было и речи о том, чтобы носить грубую одежду из мешковины и ходить босиком — школяру, ученику Ардёволя, полагалось выглядеть прилично и опрятно. Кроме того, взрослый человек за школьной партой — это уже было достаточно маргинально, так что перегибать палку ни в коем случае не стоило.
Через некоторое время Лойоле показалось, что жизнь его чрезмерно комфортна. Он захотел снова заняться аскезой. Вот только как сделать это незаметно, не нарушив правил приличия и запретов врачей? Предприимчивый баск нашел выход. Он проковырял подошву башмака и ходил с образовавшейся дырой, хоть немного, но босиком. Затем, осмелев, поступил так же с другим башмаком. К зиме подошвы совсем развалились и отпали. Фактически то, что носил Лойола, уже не являлось обувью. Но сверху эти несчастные башмаки все еще производили некоторое впечатление, и наш герой продолжал ходить в них в школу, которую посещал с прежним усердием.
За воротами учебного заведения Иньиго тоже не терял времени напрасно. Он продолжал заниматься делами милосердия. Навещал больных в госпитале, помогал, насколько мог, нищим и обездоленным. Пробовал он себя и в главном деле — просвещении душ. Именно в Барселоне Иньиго впервые опробовал на избранной публике свои духовные упражнения. Результат превзошел все ожидания: те, кто лишь поверхностно интересовался занятным подвижником, вскоре стали его горячими приверженцами.
Лойола превратился в весьма популярную фигуру, у него появился круг поклонников, особенно поклонниц. Благородные дамы, цвет каталонской знати, живо интересовались святым проповедником, охотно слушали его пояснения и проповеди, активно занимались благотворительностью под его руководством и с его подачи. Прекрасная репутация, строгость жизни, твердость принципов, а также пережитый трудный поход в Святую землю создавали ореол притягательности. Вокруг невысокого, немолодого по меркам XVI века и не особенно красивого мужчины собиралось самое изысканное женское общество. Среди них были жена старшего командора ордена Святого Иакова и воспитателя короля Филиппа II; дочь старшего казначея Каталонии Мигеля Хуана Гральи; племянница архидиакона Луиса Деспла. Да и сама Исабель Феррер, по мужу Росер, спонсирующая образование Иньиго, состояла в родстве с двумя представителями королевского двора — Хуаном Феррером и Мигелем Маем.
39
Слово «коллеж» восходит к латинскому слову