Как он сам потом вспоминал в «Рассказе паломника о своей жизни», «…находясь в Алькале, он занимался преподанием духовных упражнений и разъяснением христианского вероучения, принеся тем самым <добрый> плод во славу Божию». Как же это происходило практически?
Благодаря своей харизме Лойола собирал вокруг себя толпу людей, а потом начинал доверительно говорить с ними о их духовной жизни. У каждого находились вопросы к босому человеку (Иньиго снова взялся за старое) с просветленным лицом. Логично, убедительно и деловито «бедный паломник» объяснял горожанам разницу между верой и суеверием, между озарением и искушением. Он основывался на своем опыте, делясь им с народом, и делал это по-военному четко. А главное, не только определял проблему, но и указывал путь ее решения с помощью своего «авторского курса» — «Духовных упражнений». По сравнению с «официальной» церковной проповедью, часто звучащей либо слишком назидательно, либо чрезмерно отстраненно, его беседы были глотком свежего воздуха.
Реакция людей на эти «религиозные тренинги» оказывалась самой разной. Кто-то отправлялся домой размышлять над Священным Писанием. Но многие, особенно женщины, жаждали немедленного экстаза. Лойола внимательно разбирал каждый случай в отдельности, объясняя экзальтированным особам опасность религиозного фанатизма. В «Автобиографии» упоминается одна дама, которая «захотела подвергнуть себя бичеванию, но не смогла этого сделать, словно кто-то взял ее за руку».
Занялся Иньиго и еще одним заметным видом деятельности — постоянной помощью нищим. Он находил для них, как бы сказали сейчас, богатых спонсоров. Как он сам вспоминает, те, кто «…имел достаточно средств к существованию… помогали <паломнику> подаяниями, чтобы содержать нищих». Иногда пожертвования оказывались неожиданными. Например, духовник Иньиго, дон Диего, в ответ на просьбу о деньгах открыл сундук и выдал Лойоле «разноцветные покрывала, несколько подсвечников и другие подобные вещи». Все это «бедный паломник» завернул в простыню, закинул узел на спину и ушел делать добро.
Дела милосердия Лойола совершал не в одиночку. Ему помогали Каликсто де Са, Хуан де Артеага и Лопе де Касерес — те самые молодые люди, последовавшие за ним из Барселоны. В Алькале к их маленькому кружку присоединился молодой француз Хуан Рейнольд, паж вице-короля Наварры. Рейнольд познакомился с Иньиго в госпитале, куда попал после дуэли. Немного поговорив с этим странным медбратом, придворный проникся его идеями и был готов идти за ним хоть на край света.
Скоро о их обществе заговорил весь город. Популярность пришла к ним не только благодаря безусловным талантам и харизме Иньиго, но также из-за необычного внешнего вида, которого они придерживались, как униформы. Молодые люди (хотя Лойоле на те поры уже исполнилось 35 лет) носили серые доходящие до пят одеяния из самой дешевой ткани, а некоторые, по примеру руководителя, ходили босиком.
Это сейчас мы привыкли к полной свободе нашего внешнего вида и ко всякого рода флешмобам. Да и то одежда несет в себе некий культурный код, говоря о статусе, профессии или темпераменте человека. А тогда, в средневековом испанском городке, костюмы регламентировались крайне строго. Определенным образом одевались аристократы, по-другому — крестьяне. Монахи каждого ордена имели свою разновидность хабита. И вот появляется группа из пятерых мужчин в одинаковых серых балахонах из очень дешевой, но достаточно новой ткани. Они не похожи на нищих — те носят старое и разное — что смогли найти. Не похожи и ни на один из известных монашеских орденов. Живут апостольской жизнью, учат Священному Писанию и вере всех желающих. Кто же они?
Постепенно эмоции, кипящие вокруг Лойолы и его последователей, дошли до рискованных пределов. Сам Иньиго, очевидно, не видел в том ничего плохого. Но подобное положение дел не могло кончиться добром. Вскоре группой Лойолы заинтересовалась инквизиция.
Глава пятнадцатая
КОСТРЫ МРАЧНОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
Итак, вот он, главный кошмар Средневековья — страшная и неумолимая испанская инквизиция.
Здесь мы сталкиваемся с так называемой «черной легендой». В России инквизиторскую тему привыкли воспринимать именно через эту призму. Средневековая Испания в глазах среднестатистического россиянина чаще всего ассоциируется с мракобесием, кострами, на которых заживо горят сотни тысяч человек, и тюрьмами, где садисты в рясах денно и нощно пытают все живое. С легкой руки Достоевского словосочетание «великий инквизитор» стало практически идиомой, символом предельного цинизма, жестокости и чуть ли не сатанинского разгула. Даже Лойола, к которому в России относятся не намного лучше, чем к инквизиторам, в одном из популярных русскоязычных текстов предстает несчастной жертвой этого ведомства: «Инквизиция схватила Лойолу и бросила его в подвал! Сначала его навестил палач с большими клещами… С калеки содрали одежду, нагишом запихнули в бочку с двумя отверстиями: через одно кормили, через другое он отправлял надобности»[42]. На самом деле инквизиторы обращались с нашим героем куда более цивилизованно.