Если же мы обратим внимание на религиозную ситуацию рубежа XIX-ХХ вв., то увидим, что возрождение религиозности, "вспышки сакрального" происходят на фоне упадка традиционных, институциональных религий[255]. И дело здесь не только, и даже не столько в чрезмерной бюрократизации этих религий, сколько в смене общего социокультурного контекста: вне традиционного общества и культуры (каковые начали распадаться еще в период позднего средневековья) традиционные религии выглядят довольно странно и неестественно. Чувственный тип культуры неблагоприятен для таких религий[256], но из имеющихся тенденций установления идеационального или идеалистического типа культуры нельзя автоматически вывести возрождения уже существующих религий. Вспомним, что каждый новый цикл не является повторением чего-то старого, но именно новым витком спирали. Так что если нас действительно ожидает бердяевское "новое средневековье", то оно будет именно новым (хотя нельзя отрицать и возможности некоторой реставрации традиционных религий, особенно - в России). Так, В.В. Налимов довольно пессимистически смотрит на будущее традиционных религий, на возможность возникновения в них "новых смыслов": "Все официальные конфессии остаются погруженными в далекое прошлое. Они не хотят видеть того, что изменился сам человек. Изменился радикально. В новой ситуации возникают существенно новые проблемы. Они, может быть, еще и не сформулированы достаточно отчетливо, но уже стучат в сердце человека, стремясь вырваться на простор широкого осмысления. Нельзя говорить о вере, не давая ей современной интерпретации, отвечающей боли сегодняшнего дня. Нельзя выйти из глобального кризиса, ограничиваясь восстановлением поруганных храмов"[257]. Вот почему мы уделяем такое пристальное внимание генезису новой религиозности - зная ее истоки, можно лучше понять как современную ситуацию в культуре, так и обозначить тенденции будущего развития новой религиозности.
П. Сорокин рассматривает ХХ век как арену борьбы между устаревающими чувственными и возникающими новыми интегральными теориями и практиками. В частности, "в сфере религии две тенденции проявили себя в одновременном росте: 1 (а) воинствующего атеизма и религиозных преследований, поощряемых коммунистическими правительствами и некоторыми другими группами, и (b) в сдержанном религиозном возрождении; 2 (a) в возрастающем злоупотреблении и лицемерно искаженном использовании христианства и других великих религий законодательно закрепившими свои имущественные права чувственными правящими группами и невежественными фанатиками, (b) в духовном очищении и моральном облагораживании традиционных религий теми верующими, которые не извращают свои великие миссии и следуют на практике тому, что проповедуют, особенно моральные заповеди своих вероисповеданий; и 3 (а) в возникновении ненавистнических, невежественных и одиозных псевдорелигиозных сект, (b) в новых, глубоко духовных, проникновенных и истинно альтруистических движениях"[258]. Сейчас, в начале XXI в., можно с уверенностью сказать, что прогноз Сорокина практически полностью сбылся, особенно в том, что касается первой тенденции. Религиозные преследования, политизация религий, возникновение новых религиозных движений, часто не отличающихся терпимостью и утонченностью - все это уже не тенденции, но реальность нашего времени. Что же касается второй тенденции, то она также осуществилась, но в более скромных масштабах. В традиционных религиях возрождение было действительно весьма "сдержанным" и часто происходило только на внешнем уровне, а потому "духовное очищение и моральное облагораживание" наблюдалось весьма редко и далеко не везде. Наконец, новых религиозных движений за последние десятилетия возникало огромное число, но "глубоко духовных, проникновенных и истинно альтруистических" среди них, скорее всего, было не так много (впрочем, объективно оценить их духовность и альтруистичность достаточно сложно, если вообще возможно).
Интересной нам представляется мысль П. Сорокина о религиозной поляризации в переходные эпохи. Большинство людей "в нормальных условиях, особенно в период благоденствия, ни слишком греховно или нерелигиозно, ни слишком свято и религиозно" Но во время кризисов и катастроф "это большинство имеет тенденцию к поляризации. Одна его часть становится более религиозной и нравственной, в то время как другая склонна к нерелигиозности и преступности"[259]. Существуют как негативная, так и позитивная религиозные поляризации. Негативная поляризация более значима в начальный период кризиса, выход из которого невозможен без религиозного и нравственного возрождения. В частности, к позитивной религиозной поляризации Сорокин относит "рост неиституционализированной религиозности и интенсивный поиск основополагающей реальности и высших ценностей"[260]. В целом разделяя эту точку зрения, заметим, что сами по себе религиозность и поиск высших ценностей не являются ни позитивными, ни негативными факторами. Действительно, религиозное возрождение немыслимо без возрождения нравственного, но, с другой стороны, существует множество примеров того, как интенсивные духовные поиски приводят к авторитарности и тоталитаризму[261].
255
Вот, например, как описывает знаменитые религиозные собрания начала ХХ века (в которых принимали участие известные философы и церковные деятели) А. Блок: "Теперь они опять возобновили болтовню; но все эти образованные и обозленные интеллигенты, поседевшие в спорах о Христе, их супруги и свояченицы в приличных кофточках, многодумные философы и лоснящиеся от самодовольства попы знают, что за дверями стоят нищие духом, которым нужны дела. Вместо дел – уродливое мелькание слов… Что и говорить, хорошо сказал красивый анархист, что нужна "перманентная революция"; хорошо подмигнул дамочкам молодой поп; хорошо резюмировал прения философ. Но ведь они говорят о Боге; о том, о чем нужно плакать одному, или… мало ли как; но не в этой безобразной, развалившейся людской каше, не при этом обилии электрического света! Это – тоже своего рода потеря стыда; лучше бы ничем не интересовались и никаких "религиозных" сомнений не знали, если не умеют молчать и так смертельно любят соборно посплетничать о Христе…" (Блок А. "Религиозные искания" и народ. – Соч. в 2-х т., т. 2. М., 1955, с. 58-59). Эти резкие слова во многом справедливы: как показала последующая история, попытки модернизации христианства и других традиционных религий не привели к значительным результатам.
256
Как замечает А.Ф. Лосев, "молиться со стеариновой свечой в руке, наливши в лампаду керосин и надушившись одеколоном, можно только отступивши от правой веры" // Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991, С. 69.
261
Это показано, в частности, Э. Фроммом. Впрочем, для неинституционализированной религиозности опасность нарушения принципов духовной свободы личности менее актуальна, чем для иерархически организованных религиозных организаций.