Вот, на наш взгляд, некоторые причины этой "религиозной энтропии" (или "торжества неопределенности"):
· Практически полная религиозная (и отчасти – культурная) безграмотность российского общества.
· Неудовлетворенность реальной жизнью, приводящая к поискам религиозной экзотики.
· Реакция на коммунистическую атеистическо-материалистическую идеологию недавнего прошлого и на современный практически-материалистический гедонизм.
· Неприятие традиционной религиозности, неспособной ответить на запросы современного человека.
· Стремление к духовному плюрализму, личному выбору.
· Интерес к практическим вопросам медицины, психологии, и т.д.
Список причин можно продолжать[313], но нам важен сам результат: в российском обществе (как и в западном) широко распространены всякого рода "нетрадиционные верования", т.е. проявления новой религиозности (причем организованные новые религиозные движения, как правило, не играют важной социокультурной роли).
Переходя к рассмотрению особенностей новой религиозности, предварительно скажем несколько слов о ее важнейших социокультурных функциях. Важнейшие функции религии как подсистемы культуры - компенсаторная, коммуникативно-интегративная, мировоззренчески-регулятивная. Очевидно, что новая религиозность выполняет те же функции, хотя и несколько иначе, чем традиционные религиозные институты.
Так, новая религиозность интенсифицирует компенсаторную функцию по сравнению с традиционными религиями. Если в последних сегодня довольно часто встречаются номинальные верующие, не стремящиеся к разрешению своих проблем способами, характерными именно для этих религий (различные виды религиозных практик - например, молитва, участие в ритуалах, благотворительность, созидание социальной общности), то носители новой религиозности активно (и, как правило, самостоятельно) пытаются как перестроить свое сознание, так и изменить условия своего существования.
Коммуникативно-интегративная функция всегда была очень важна для традиционных религий, но в наше время эти религии зачастую воспринимаются как этнокультурные феномены, их вероучения и культовые практики оказываются маловостребованными, а потому их влияние на общение и интеграцию индивидов все более и более уменьшается. На первый взгляд, индивидуализм новой религиозности мало способствует (а иногда и препятствует) духовной интеграции общества. Но на самом деле в контексте нынешней постмодернистской парадигмы препятствуют интеграции именно традиционные религии (с их жесткими системами верований и претензиями на исключительность), а плюрализм новой религиозности позволяет мирно сосуществовать и взаимодействовать между собой индивидам и группам с различными мировоззрениями.
Это же касается и мировоззренческо-регулятивной функции: религия как в частной, так и в публичной жизни становится лишь одним из языков, отображающих реальность, дополняющих другие языки. Традиционные религии с эти согласиться не могут, а потому оттесняются на обочину культурной жизни. Новая религиозность же потенциально сочетает в себе множество различных мировоззрений (в этом и состоят пресловутые "торжество неопределенности", "религиозная энтропия" или эклектизм "культовой среды"), что вовсе не мешает регулированию общественной деятельности: напротив, такая разобщенность индивидов и групп позволяет достаточно "мягко", но эффективно формировать у них определенную картину мира и контролировать их поведение[314].
313
См.: Федоров В., протоиерей. Предисловие. Новые религиозные движения: православный взгляд на проблему // Баркер А. Новые религиозные движения. СПб., 1997. С. XXIX-XXXIII. О причинах российского "религиозного бума" 1990-х гг. - см.: Безрогов В.Г. Право на веру: религиозное воспитание и проблемы толерантности в межпоколенных отношениях. М.-Таганрог, 2003. С. 142-143.
314
См.: Бодрийар Ж. Система вещей. М., 1995. Об этом мы подробнее поговорим в разделе, посвященном взаимоотношению новой религиозности и современной массовой культуры.