Деканонизация. Для новой религиозности характерно ослабление стилевых норм: каждый ее потребитель формирует свой неповторимый стиль из множества религиозных учений и практик, в результате чего возникают разнообразные эклектичные мировоззрения. "Канонизируется" лишь сам принцип отсутствия внешнего единообразия (хотя на внутреннем уровне различия минимальны).
Неупорядоченность. В новой религиозности нарушается не только привычный порядок явлений, но и происходит смешение и размывание границ между мифом, религией, искусством, наукой. Религиозное и светское, сакральное и профанное рассматриваются как взаимозаменяемые и взаимообращаемые понятия.
Детотализация. Новая религиозность оказывается лишенной какого-либо видимого, воспринимаемого единства. Но, с другой стороны, определенная системность этому феномену присуща (хотя и не иерархическая, а "сетевая"). К тому же синкретизм новой религиозности, если его не понимать просто как разновидность эклектики, указывает на тенденции к нерасчлененности, холистичности нового религиозного сознания, к новой тотальности (которая будет осуществляться на принципиально ином уровне, чем тотальность культуры Средних веков или модерна).
Включение. Для новой религиозности чрезвычайно характерно "включение", т.е. максимум культурной терпимости, плюралистичность, на практике приводящая к эклектизму. Элементы совершенно различных религиозных систем (знаки, символы, понятия, идеи) начинают тесно взаимодействовать между собой, и, несмотря на их противоречивость, восприниматься как взаимодополняющие.
Диверсификация. В новой религиозности складывается все более сложные системы взаимодействия религиозных и культурных традиций, стилей, образов жизни и т.д. Если принцип "включения" приводит к эклектике, то принцип диверсификации указывает на переход от эклектики к системной сложности, на формирование множества связей и отношений между первоначально разнородными элементами.
Эзотеричность. Л.Г. Ионин понимает под эзотеризмом не какие-то оккультные учения и практики, но групповую дифференциацию полистилистической культуры (вместо характерного для моностилистической культуры официального консенсуса). Каждая из "эзотерических" групп обладает собственной сакральной доктриной, картиной мира, символикой, внутренней иерархией и т.д., что приводит к автоматическому исчезновению согласия. Вместе с тем, эзотеризм (в прямом смысле этого слова) новой религиозности не приводит к размежеванию общества по принципу "свои - чужие" (что свойственно скорее новым религиозным движениям), поскольку границы между религиозными учениями размыты. То есть, эзотеричность новой религиозности симулируется и существует лишь на уровне идеи избранничества, на самом же деле новая религиозность вполне открыта и ее стилистическое разнообразие совсем не препятствует "официальному консенсусу" (который заключается в утверждении о том, что все религиозные традиции равнозначны).
Негативность. Подобным образом, нельзя говорить и о негативности новой религиозности, то есть, о ее социальном нонконформизме. Напротив, потребители новой религиозности - это, как правило, преуспевающие или стремящиеся к преуспеянию члены общества, не имеющие серьезных протестных настроений. Иллюзорность новой религиозности приводит не к отстранению и отказу от существующего порядка[317], но к фактическому примирению с ним.
Ателеология. Наконец для полистилистической культуры характерен отказ от признания какой-либо цели развития культуры, общества, цели и смысла человеческого существования, и т.д. Но новая религиозность в целом телеологична, поскольку она ориентирована на поиски "новых смыслов" (по выражению В.В. Налимова), пусть даже и иллюзорных, но понятных и приемлемых для современного человека. При этом сохраняется характерное для эпохи модерна эволюционистско-прогрессистское объяснение цели социокультурной динамики (только теперь с "космическим" уклоном).
Таким образом, новая религиозность вполне вписывается в общий контекст полистилистической (постмодернистской) культуры, хотя ее некоторые черты (отсутствие культурного эзотеризма, позитивность и телеология) отсылают нас к предшествующей моностилистической культуре (эпохи модерна). Если же трактовать новую религиозность в свете концепции П. Сорокина, то ее следует отнести к формирующейся интегральной культуре[318]. Полистилистичность новой религиозности - это, на наш взгляд, лишь частное проявление ее гносеологического и культурного плюрализма, "многомерности" (поскольку ориентирована новая религиозность на массу разобщенных индивидов).
317
Большинство людей, на словах отвергающих "сциентизм" и рационализм западной культуры, кричащих об экологических проблемах, порожденных научно-техническим прогрессом и т.д., на деле пользуются всеми благами нелюбимой ими современной цивилизации (порождением которой и является новая религиозность).
318
Рассмотренные нами особенности новой религиозности позволяют говорить именно об ее "интегральности", но не "идеациональности": вряд ли идеациональный (свехчувственный) тип культуры совместим с современностью.