· сочетание глобализма и космической масштабности вероисповедных конструкций с ярко выраженной их национальной и локальной ограниченностью;
· повышенный интерес к древности, мифологизация истории, возведение своих истоков к необозримым глубинам прошлого;
· преобладание оккультно-эзотерических компонентов над собственно религиозными;
· стремление к наукообразности, широкое использование приемов жанра "фэнтези";
· антихристианская (прежде всего антиправославная) направленность"[332].
На наш взгляд, вышеприведенные особенности характерны как для российского неоязычества, так и для других локальных культов "New Age". При этом мы не можем согласиться с автором относительно "сектантского изоляционизма" и "антихристианской направленности" всех подобных учений (хотя такие тенденции действительно имеют место в некоторых организованных новых религиозных движениях).
Таким образом, неоязычество неразрывно связано как с современной культурой, так и с движением "New Age". Хотя сами неоязычники стремятся возродить "традиционные языческие ценности" и с их помощью противостоять современной бездуховной массовой культуре, на самом деле "неоязыческий проект" является частью этой культуры, всего лишь одним из возможных "языков" описания реальности, и в этом смысле нет особой разницы между культурной значимостью язычества или иной религии (или идеологии). При этом политические предпочтения, религиозные верования, экологическая направленность неоязычества и т.д. являются вторичными по отношению к системе координат, заданной современной культурой. Неоязыческие общины обычно позиционируют себя как традиционалистские, но на самом деле они основаны на западной системе ценностей, либеральной и антропоцентричной. Те или иные конкретные аспекты вероучения и практики обязаны своим появлением не традиции, а свободному выбору человека, поэтому российское неоязычество тесно связано как с мировоззрением "New Age", так и с феноменом новой религиозности в целом.
Итак, проведенный нами социокультурный анализ новой религиозности позволил выделить как основные особенности этого феномена, так и его роль и место в культурной и общественной жизни. Глобальная экспансия новой религиозности (в формах оккультизма, магии, мистицизма, паранаучных верований, нетрадиционных методов лечения и т.п.) - это одна из наиболее значимых современных тенденций, имеющая место и в России. На общем фоне "религиозной энтропии" (или "торжества неопределенности") социальная значимость организованных новых религиозных движений уменьшается. Для новой религиозности характерны синкретизм и эклектизм вероучения, социальный конформизм, индивидуализм и плюрализм, что объясняется ее возникновением и существованием в общем контексте полистилистической (постмодернистской) культуры. Наиболее ярко "постмодернистский" характер новой религиозности проявляется в мировоззрении "New Age", хотя в нем и сохраняются некоторые черты эпохи модерна (но на то наше время и переходное). Движение "New Age" существует в многочисленных локальных версиях, одну из которых - российское неоязычество - мы также рассмотрели.
Как мы уже неоднократно говорили, феномен новой религиозности намного шире институциональных религий и новых религиозных движений. Поэтому представляет интерес рассмотреть взаимосвязь новой религиозности с современной массовой культурой и искусством, что мы и постараемся сделать в следующих разделах.
3. Новая религиозность в массовой культуре
3.1. Особенности современной массовой культуры
Согласно широко распространенному мнению, массовая культура, в основных своих чертах сформировавшаяся к рубежу XIX-ХХ вв., является безусловно негативным феноменом, а потому ее упрекают в деспотизме и тоталитаризме, манипулировании индивидами и деперсонализации, агрессивности, навязывании инфантильных моделей поведения, низком художественном уровне массового искусства и т.д.[333] Например, Х. Ортега-и-Гассет категорично заявляет, что "масса - это посредственность", это "всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, "как и все", и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью", и т.д.[334] При таком понимании, массовая культура обычно противопоставляется элитарной или народной культурам, которым приписываются все лучшие качества.
332
Яшин В.Б. Новые региональные религии России (на примере древнерусской инглиистической церкви) // Религия в современном обществе: история, проблемы, тенденции. Материалы междунар. научн.-практич. конф. 2-3 октября 1997 г. Казань, 1998. С. 66-67.
333
В своей книге "Психология народов и масс" (1895) Г. Лебон указал на наступление "эпохи масс", несущей упадок цивилизации. Согласно его концепции, масса (толпа) - это иррациональная и разрушительная сила, обезличивающая индивидов, ведомых немногими "вожаками". Близкую позицию занимал и З. Фрейд (см. его работу "Психология масс и анализ человеческого "Я""). Впрочем, истоки этой теории - "в консервативно-аристократической критике буржуазно-демократических преобразований в Европе и Америке в 18-19 вв." (Стельцов Н.Н. "Массовое общество" // Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 349).
334
Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс // Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. М., 1991. С. 310-311.