Более того, по мнению Г. Гэнса популярная (массовая) и высокая культура вообще равноправны и человек должен иметь возможность выбора между ними исходя из собственных предпочтений[340]. А для нашего времени характерно размывание границ между элитарным и массовым, их взаимовлияние и перетекание друг в друга. "Компоненты массовой культуры, включенные в контекст элитарной культуры, выступают как элементы элитарной культуры; в то время как компоненты элитарной культуры, вписанные в контекст культуры массовой, становятся составляющими масскульта. В культурной парадигме постмодерна компоненты элитарной культуры и массовой культуры используются в равной мере как амбивалентный игровой материал, а смысловая граница между массовой и элитарной культурой оказывается принципиально размытой или снятой; в этом случае различение элитарной культуры и культуры массовой практически утрачивает смысл (сохраняя для потенциального реципиента лишь аллюзивное значение культурно-генетического контекста)"[341]. В частности, новой религиозности присущ так называемый "профанный эзотеризм", подразумевающий включение элитарных эзотерических концепций в контекст современной массовой культуры, или же, наоборот, "сакрализация" отдельных феноменов массовой культуры (например, иногда имевшее место в недавнем прошлом противопоставление "элитарной" рок-музыки презренной "попсе"), о чем мы подробнее скажем дальше.
Наконец, современную "элиту" достаточно сложно отнести к творческим личностям, создателям оригинальных ценностей (т.е. к представителям элитарной культуры). Об этом хорошо написал А.А. Зиновьев в своей сатирической антиутопии "Глобальный человейник", в которой все западное "массовое общество" предстает обществом обезличенных индивидов, или миром безликих величин. В этом контексте состояние индивидуализированной личности (принадлежности к элите) есть социальная позиция, за которую идет ожесточенная борьба. "Но каковы те пути и критерии отбора? …Президенты, министры, короли, правители банков и экономических империй, артисты, спортсмены, гангстеры, модельерши и т.п. Изучите их интеллектуальный и нравственный уровень, их внутренний (духовный) мир! И вы увидите, что тут об индивидуализированной личности (подчеркиваю: личности) независимо от их социальной позиции и речи быть не может. Сам способ образования индивидуализированной элиты общества исключает проявление в ней личностей, аккумулирующих в своем внутреннем мире (в сознании, в менталитете - в "душе") достижения культуры, нравственности, интеллекта… Они еще более пусты внутренне, чем обезличенные миллионы"[342].
Что же касается соотношения народа и массы, народной культуры и массовой культуры, то здесь также нет ясности. Обычно считается, что народ - это объективная общность, имеющая единую картину мира (систему ценностей, жизненную стратегию, поведенческие стереотипы), а масса - это совокупность разобщенных и атомизированных субъектов, выступающих в качестве безличного коллектива[343]. Но известно, что для любой большой общности характерно деление на страты, обладающие собственными картинами мира, т.е. народ - это в значительной мере "воображаемое сообщество"[344]. Как справедливо замечает один из исследователей массовой культуры Е.Г. Соколов, под понятие "народ", искусственно сконструированное с помощью идеологии и власти, подгоняется разнообразная социальная реальность. "Тот народ, о котором говорили братья Шлегель, или на который ссылались братья Гримм, не существовал вовсе. Излишне говорить, что "не для народа" писаны "подлинно народные" опусы Гете, Пушкина, Толстого и пр. Да и не народом читаны. Народность выцеживалась не из "реальных практик", выкристаллизовывалась не как результат "среднестатистической обработки аутентичного материала", но из "базовой договоренности" относительно позиции "народность", которая потом, с тем или иным успехом, интегрировалась в "народное сознание" "[345]. Народ рассматривается как средоточие всех положительных качеств, обыватель (или человек массы) - всех отрицательных. При этом как-то забывается, что обыватель - это и есть реальный представитель "народа". В этой связи Е.Г. Соколов приводит характерное высказывание Р. Вагнера о том, что народ - "подлинный творец всего искусства" и Вагнера же негодование по поводу "праздной, ханжеской, лукавой, жаждущей лишь услаждения" публики, а также отмеченное А.И. Солженицыным (в "Раковом корпусе") разграничение на "народ, ради которого не жалко жизнь отдать", и "неимоверно раздражающее население". Поэтому противопоставление народа и массы нам представляется непродуктивным.
340
Gans H. Popular Culture and High Culture: An Analysis and Evaluation of Taste. N.Y., 1974.
341
Кондаков И.В. Элитарная культура // Культурология. ХХ век: Энциклопедия. Т. I. СПб., 1998. С. 387-388.
344
Б. Андерсон дает следующее определение нации: "это воображенное политическое сообщество, и воображается оно как что-то неизбежно ограниченное, но в то же время суверенное" (Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышление об истоках и распространении национализма. М., 2001. С. 30). Продолжая эту мысль, можно назвать народ воображенным культурным (или этнокультурным) сообществом (также ограниченным и самобытным в культурно-историческом плане). Воображенное это сообщество потому, что его члены не только не знают большинства своих "собратьев", но и обладают различными картинами мира, несмотря на существующий в их сознании образ общности.
345
Соколов Е.Г. Аналитика массовой культуры. Дисс. ... д-ра филос. наук. СПб., 2002. С. 40.