Другое дело, что народная культура (как бы мы ни понимали понятия "народ" и "народность") существовала везде и во все времена, а вот массовая культура - это достаточно локальный феномен, относящийся к заключительному этапу европейской истории (к индустриальной и постиндустриальной стадиям общественного развития). Масса - это результат развития новоевропейского социального порядка, а "массовая культура - это состояние, а еще точнее - ситуация, культурная ситуация, соответствующая определенной форме социального устроения"[346]. Вот почему массу нельзя отождествлять с какой-то определенной социальной общностью: в реальности массы как общности не существует (в отличие от толпы), точнее, ее существование возможно лишь в рассредоточеном по множеству атомизированных индивидов состоянии. А.В. Костина указывает на необходимость контроля над массой, каковой с успехом выполняют не только и даже не столько властные институты, сколько массовая культура, объемлющая все современное общество. "Несмотря на повседневный характер этой культуры и близость соматическим комплексам, ее ориентацию на потребности среднестатистической личности, ее несомненную близость сфере коллективного бессознательного и опору на архетипы, массовая культура не является ни культурой народа, ни культурой класса, ни низовой культурой в социально-культурной иерархии, противопоставленной в этих рамках культуре элиты"[347].
Если рассматривать феномен массовой культуры в ракурсе эволюции европейской культуры Нового времени, то ситуация представляется вполне понятной: "…массовая культура - это нормальная и естественная, даже единственно возможная форма культурного бытийствования того социального порядка, который на сегодняшний день считается наиболее прогрессивным и передовым. Она - выражение той социальной модели, которую последние пятнадцать (теперь уже двадцать. - Ю.Р.) лет мы пытаемся реализовать в нашем отечестве. Поэтому "сопротивление бесполезно". Брань - непродуктивна. Игнорирование - не умно"[348]. И хотя ранее предполагалось, что переход от индустриального к постиндустриальному обществу приведет к его демассификации, дестандартизации культуры и персонализации индивидов, все эти процессы протекают сегодня только на весьма поверхностном уровне, а массовая культура не только продолжает существовать, но и усилила свои позиции.
Но если обратиться к концепции П. Сорокина (не говоря уже о гораздо более пессимистичных теориях Шпенглера и Бердяева), возникает вопрос: какое место занимает феномен массовой культуры в контексте перехода от чувственного к интегральному типу культуры? Проще всего было бы предположить, что массовая культура - это один из наиболее характерных симптомов распада чувственной культуры (к этой точке зрения, похоже, склонялся и сам Сорокин). Но тот факт, что процессы дезинтеграции чувственного типа культуры не привели к исчезновению массовой культуры (скорее наоборот) говорит о том, что ее существование нельзя жестко увязывать только с чувственным типом. В дальнейшем мы подробно рассмотрим проблему ремифологизации массовой культуры и нарастания в ней интегральных и даже идеациональных тенденций, что, по нашему мнению, свидетельствует о совместимости массовой культуры с любой социокультурной "сверхсистемой" (хотя генетически восходит именно к чувственному типу). Разумеется, сегодня нам сложно представить, скажем, "идеациональную массовую культуру", но в принципе это вполне возможно (и в какой-то степени это осуществляется уже сейчас, что позволяет некоторым исследователям говорить о массовой культуре как о современном мифе или пространстве "новой архаики").
Массовая культура сегодня становится все менее чувственной и все более интегральной. "Эпоха 1960-х с ее безудержным гедонизмом, с ее новаторством и смелостью, сменилась эпохой 2000-х, утверждающей благоразумие, равновесие, гармонию и непротиворечивость различных практик самоосуществления. "Героический период гедонизма" миновал, место Homo politicus, по наблюдению Ж. Липовецки, занял Homo psychologicus, погруженный в работу по освобождению и объяснению своей личности, демократичный, мобильный, удовлетворенный жизнью и тотально конформный"[349]. В частности, по этой причине мы в предыдущем разделе предложили разграничить "контркультурные" новые религиозные движения "второй волны" и конформную новую религиозность "третьей волны". Как современная массовая культура, так и порожденная ею новая религиозность приобретает все более явно выраженный "интегральный" характер, что мы склонны объяснять (в рамках циклическо-эволюционной парадигмы) "переходностью" нашей эпохи. Прогрессирующая виртуализация всех сторон общественной и культурной жизни[350] также указывает на постепенное исчезновение чувственного типа культуры: вещи и реальные отношения сменяются их образами и симуляциями.
346
Соколов Е.Г. Аналитика массовой культуры. Дисс. ... д-ра филос. наук. СПб., 2002. С. 64.
347
Костина А.В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2005. С. 23.
348
Массовая культура России конца ХХ века (фрагменты к...). Ч. I. / Под ред. В.Е. Васильевой и Е.Г. Соколова. СПб., 2001. С. 5.
349
Костина А.В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2005. С. 48.