На специфику современных неомифологий по сравнению с мифами традиционными (т.е. архаическими и религиозными мифами) указывает А.Л. Топорков[390]. С одной стороны, у традиционных и современных мифов есть общие характерные черты: и те и другие не только объясняют существующее, но и создают образ новой реальности; основным объектом мифологизации в обоих случаях является прошлое данного социума, сохраняющее свою актуальность для настоящего; эти мифы организуют поведение индивида и человеческих масс, реализуются в общественных ритуалах и укрепляют социальные связи; они придают осмысленность человеческому существованию, выполняют функции психологической компенсации. Однако существуют и важные отличия неомифологий от традиционных мифов. Так, например, в традиционных мифах объектом мифологизации являются боги, культурные герои или предки, в мифах ХХ в. – реальные люди и события настоящего и недавнего прошлого. Современные мифы не достаются по традиции, но создаются определенными людьми или группами людей (причем этим мифам часто придается видимость правдоподобия и наукообразия). Неомифологии распространяются не устным или рукописным путем (как архаические мифы), а главным образом через средства массовой информации.
Это обстоятельство дает основание В.С. Полосину утверждать, что "для познания всей истории человечества первобытный миф выступает как тезис, рассудок – как антитезис, современный миф, рождаемый визуальной электронной культурой и вмещающий совокупный опыт всего человечества за всю историю, - как синтез"[391]. С этим можно согласиться, но лишь отчасти: во-первых, мы далеки от того, чтобы сводить всю современную культуру к мифу, а во-вторых, необходимо помнить о "неподлинности" неомифологий, то есть их нетождественности традиционным мифам. Современные мифы (особенно социально-политические) - это, как правило, искусственно сконструированные идеологии, "средство захвата Целого одной из его частей" (М. Эпштейн), архаический же миф предполагает синкретичность, единство и целостность, нерасчлененность бытия во всей его полноте.
Как же соотносятся между собой неомифологии и новая религиозность? И что характерно для современной культурной ситуации - очередная волна религиозности или же тотальная ремифологизация? Многие современные исследователи, похоже, склоняются к последнему варианту.
Так, Ю.М. Дуплинская выделяет следующие черты "второй религиозности" (в шпенглеровском смысле) или ремифологизации современной культуры. Литература начинает обращаться к мифологическим сюжетам. Наука расценивается философами как "миф ХХ века" (П. Фейерабенд) и смыкается с восточными религиозно-мистическими учениями. Широко используются практики измененного состояния сознания. Наблюдается массовое увлечение псевдоэзотерикой и т.д. Но современная ремифологизация - это "миф наизнанку": "Если в мифологической фазе развития культуры еще не было индивидуального авторства, то в культуре постмодерна индивидуальное авторство уже утрачивается. Если в мифологическом сознании слова и вещи еще не были различены, то в постмодернистском отождествлении мира с текстом слова и вещи уже перестают различаться. И наконец, в характерных для сегодняшнего дня заявлениях о конце истории происходит своеобразный возврат к мифологическому времени… Архи-древние и ультра-современные учения уравнены в едином дискурсе эпохи второй религиозности. Создается впечатление, что время, прожитое культурой, и пространство, занятое ею, оказались всего лишь оптическим обманом. Культура совершила "петлю во времени": родившись из мифа, она вновь возвращается к нему же, как к своему пределу"[392].
Так ли это? На наш взгляд, говорить о ремифологизации современной культуры как о свершившемся факте или даже как о тенденции пока преждевременно. Действительно, мифологические (в широком смысле) представления присущи современной культуре, но не только ей - мифологические структуры присутствуют в любой культуре, выполняя гносеологическую и психологическую функции, о чем мы уже говорили. Поэтому миф всегда актуализирован - хотя бы на уровне обыденного сознания. Другое дело, что сегодня массовая культура многими рассматривается как "пространство новой архаики": например, по мнению А.В. Костиной, "преобладающее большинство из жанров массовой культуры выступает как совокупный современный миф со всеми его атрибутами и особенностями оформления, как своеобразная мифология, существующая не только в форме идеологии, но и в виде реализации базовых структур сознания…"[393]. Этот же автор проводит аналогии между темпоральностью мифа и массовой культуры, которым свойственны цикличность, целостность и закрытость, противопоставление сакрального и профанного миров и т.д. Но важно отметить, что здесь имеется в виду не архаический миф как завершенная форма целостного переживания и отражения действительности, но включение мифа в немифологическую культурную традицию, с достаточно развитым рациональным мышлением. По этой причине мы склонны трактовать современную массовую культуру не столько как "неоархаику", сколько как специфический способ сохранения новоевропейской культурной традиции благодаря адаптации различных видов специализированного знания и осуществлению взаимодействия со знанием обыденным, повседневным. В этом смысле массовая культура и ее многочисленные неомифологии - это прямое продолжение проекта Просвещения, своего рода социокультурное кодирование (на основе новоевропейских культурных кодов). Поэтому мы не считаем существование современных мифологий необходимым и достаточным условием тотальной ремифологизации культуры.
390
Топорков А.Л. Миф: традиция и психология восприятия. // Мифы и мифология в современной России. М., 2000. С. 45-46.
392
Дуплинская Ю.М. От мифа к логосу и от логоса к мифу: Дискурс современности между мифом начала и мифом заката. Саратов, 2004. С. 10-11.
393
Костина А.В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2005. С. 307.