По словам А. Гениса, сейчас формируется "органическая" парадигма культуры, и "если старая парадигма довела до совершенства искусство обращения с объектом, то парадигма органическая фокусирует свое внимание на искусстве субъекта – на том искусстве, которое будет твориться в нас, нами и из нас… <…> C искусством происходят судьбоносные метаморфозы. Главные из них – это переориентация:
– с произведения на процесс, – с автора на читателя, – с искусства на ритуал, – с личности на культуру, – с вечного на настоящее, – с шедевра на среду"[450].
Все это, конечно, пока только тенденции, но они становятся все заметнее. Не "текст", а "читатель"; не произведение, а его восприятие - вот характеристики нового постмодернистского искусства. И даже постмодернистский панэстетизм не похож на эстетизм романтизма или символизма. И.В. Клюева показывает, что романтик поднят над приземленной повседневностью, уходит от нее; постмодернист же стремится к эстетизации самой повседневной жизни. В романтизме стиль жизни - выражение индивидуальной личности; в постмодернизме - только стилизация. В романтизме - стремление к будущему (хотя и не без интереса к историческому прошлому и экзотическому настоящему), в постмодернизме же - ностальгия по безвозвратно утерянному прошлому, сохранившемуся лишь в виде "культурных обломков", оборотная сторона которой - ирония; и т.д.[451]
Наконец, скажем несколько слов и о консервативном направлении в современном искусстве. Вообще говоря, наиболее характерная и мощная ветвь этого направления - массовая культура, о связи которой с новой религиозностью мы уже подробно говорили. Но и в более элитарных и "традиционных" (в смысле религиозных предпочтений) ответвлениях консерватизма новая религиозность дает о себе знать. Один из наиболее характерных примеров, на наш взгляд, - это ситуация в христианской живописи (не иконописи) в России последней трети ХХ века.
Так, многие современные художники, разрабатывающие христианскую тематику, являются лишь подражателями мастеров прошлого (в том числе - мастеров авангарда и модернизма), явно ориентируясь на коммерческий успех. Но даже в этом случае довольно часто в канонические сюжеты включаются инородные оккультно-мистические элементы[452]. Скорее всего, это объясняется тем, что собственно церковное, богослужебное искусство отделено от светского практически непроницаемой загородкой: "поскольку верующие относятся к внебогослужебной живописи на священные темы как к чему-то ущербному и второсортному в перспективе традиции, она вряд ли сможет в ближайшее время повлиять на храмовое искусство", - считает Р. Багдасаров[453]. Но зато религиозная внецерковная живопись испытывает влияние со стороны современной культуры, в том числе - новой религиозности. Работы таких художников как А. Исачев, О. Кандауров, Н. Гуцу, о. В. Провоторов, о. Стефан (Линицкий) явно несут на себе отпечаток такого влияния. На наш взгляд, реально существующие альтернативы (за редким исключением) современной христианской живописи: или малохудожественные подделки под старину, или же явно эзотерическая, оккультная трактовка живописцами даже традиционных, канонических сюжетов.
Итак, интерес к духовному (в частности, к религиозному) в искусстве ХХ в. несомненен. Современное искусство постепенно избавляется от своей "чувственности", не столько обращаясь к религиозным сюжетам, сколько стремясь преодолеть материальность и детерминированность этого мира "изнутри". На наш взгляд, предсказание П. Сорокина о смене чувственного типа культуры интегральным типом практически полностью сбылось: религиозно-мистические настроения в искусстве мирно сосуществуют с его тотальной коммерциализацией, а возрождение архаических практик происходит на фоне научно-технического прогресса и информационного ускорения. Культ творчества и свободы, доставшийся нашему времени в наследство от Нового времени, устремленность авангардного искусства в будущее препятствует "обвалу в архаику", хотя такая тенденция также просматривается.
Теперь рассмотрим наиболее популярные массовые жанры современного искусства, составляющие медиакультуру, и их связь с новой религиозностью.
4.2. Медиарелигиозность и картина мира
Мы уже видели, что массовая культура фактически является новым религиозным культом со своими богами, героями, жрецами, ритуалами и, конечно же, адептами, со священным трепетом взирающими на телеэкраны. Наверное, не будет поэтическим преувеличением говорить о существовании феномена медиарелигиозности, под которой мы понимаем специфическую область современной религиозности, порожденную медиакультурой. Медиакультура в широком смысле – это "совокупность информационно-коммуникативных средств, выработанных человечеством в ходе культурно-исторического развития, способствующих формированию общественного сознания и социализации личности"[454]. Но мы будем придерживаться более узкого и более традиционного понимания медиакультуры как совокупности всех видов аудиовизуального искусства (причем, в современном контексте - искусства массового). Безусловно, медиакультура - важнейшая часть современной массовой культуры (в которую также входят различные "структуры повседневности" - например, бытовая техника и пр.), на почве которой вырастает новое религиозное сознание. И вопрос, который нас сейчас интересует, звучит так: как современные аудиовизуальные средства (кино, телевидение, видео, системы мультимедиа), используя различные религиозные символы и смыслы, влияют на картину мира современного человека?
451
Клюева И.В. Феномен панэстетизма: от романтизма к постмодерну // От массовой культуры к культуре индивидуальных миров: новая парадигма цивилизации. (Сб. статей). М., 1998. С. 74-88.
452
См., напр., художественный альбом "Русь и христианство" (М., 1991) со вступительной статьей О. Кандаурова.