– Киев поглядеть хочется, – ответил Игорь, – но томиться там за монастырскими стенами – благодарю покорно!
– В монастырях собрана вся мудрость мира, если хочешь знать! – пылко заявил Вышеслав. – Как подумаешь, сколь вокруг неизведанного, книг непрочитанных, даже страшно делается!
– Вот тут оно у меня, ученье книжное! – Игорь похлопал себя по шее. – От Варсонофия бы поскорее отделаться, а ты мне про «неизведанное» да «непрочитанное» твердишь. Кабы я это неизведанное своими руками потрогал, это другое дело. А узнавать о диковинном из чужих уст иль книг – сие не по мне.
– Чтобы всё диковинное своими глазами увидеть – жизни не хватит! – серьёзно произнёс Вышеслав и поглядел на уходящую вдаль дорогу, тянувшуюся по холмистым лугам и перелескам.
– Да, коротка человеческая жизнь, посему нужно гнаться за славой, а не за знаниями, – с вызовом проговорил Игорь.
На его лобастом загорелом лице отражались решительность и дерзость, кои так пугали инока Варсонофия, проповедовавшего смирение.
Вышеслав, не отличавшийся смелостью, втайне завидовал этим чертам характера Игоря.
Когда замаячили с западной стороны лесистые Болдинские горы, на гривастом вороном скакуне подъехал отец Вышеслава, воевода Бренк.
– Ну, отроки, прощайтесь, – сказал воевода. – Тебе, Игорь, пора домой возвращаться.
Сам воевода и его люди ехали с Вышеславом до самого Киева.
Мальчики обнялись, не слезая с коней, и обменялись нательными крестами.
Затем Вышеслав продолжил путь вдоль реки Десны, а Игорь поскакал обратно – к Чернигову.
Въехав в городские ворота, Игорь узнал от стражей, что скончался его отец.
Стояло лето 1164 года от Рождества Христова.
Глава вторая. Новгород-Северский
Княгиня Манефа была женщиной властной, прямолинейной в речах и поступках. Покуда холодеющее тело её супруга обряжали в погребальный наряд, она собрала в тереме черниговских бояр. Пришёл на зов княгини и епископ Антоний.
Манефа объявила собравшимся, что намерена скрывать смерть мужа до тех пор, пока в Чернигов не вступит её пасынок Олег с дружиной.
– Я уже послала гонцов в Курск, – сказала Манефа. – Стол черниговский должен моим детям достаться, а не племянникам моего мужа, кои всегда были жадны до чужого.
У почившего в бозе супруга Манефы был старший брат – Всеволод Ольгович, до самой своей смерти сидевший на столе киевском. У Всеволода Ольговича остались двое сыновей, старший из которых, Святослав Всеволодович, по древнему обычаю, как старший в роде, должен был наследовать черниговское княжение.
Один из бояр черниговских мягко напомнил об этом Манефе.
– Обычай сей за последние времена много раз нарушался, – резко возразила княгиня. – Потомки Мономаха не токмо племянников, но и дядей обделяли, добиваясь Киева. Вот и пасынок мой Олег сядет в Чернигове по отцову завещанию, а до старинных установлений мне дела нет!
– Коль сядет Олег в Чернигове, на него двоюродные братья ополчатся. Не совладать Олегу с ними, ибо дружина у него невелика, а родные братья его и вовсе уделов не имеют, поскольку малы ещё.
– На силу сила нужна, – добавил боярин Добронег, – одной дерзости мало. Вот кабы у Олега союзники могучие были, тогда другое дело.
– Я найду ему этих союзников, – с вызовом промолвила княгиня. – Нынче же пошлю гонца к переяславскому князю, к ковуям[5] обращусь.
Манефа заставила бояр присягнуть на Библии, что они будут хранить смерть её мужа в тайне.
Епископ Антоний, также присягнувший, пригрозил, что если кто-нибудь из бояр проговорится, то тем самым уподобится Иуде.
Однако никто и не догадывался, что ещё до этого собрания коварный Антоний послал с верным слугой грамотку к Святославу Всеволодовичу, донося, что дядька его Святослав Ольгович умер, черниговская дружина распущена по городам. Княгиня одна с детьми, без защиты.
Олег, получив известие о кончине отца, без промедления поспешил к Чернигову. Дружина его вступила в город поздно вечером, а уже на рассвете следующего дня за стенами Чернигова расположилось станом войско Святослава Всеволодовича и его брата Ярослава.
Князь Святослав с небольшой свитой верхом подъехал к воротам и окликнул стражей, прося впустить его в город, чтобы проститься с дядей.
С воротной башни ему отвечала сама Манефа:
– Зачем пришёл? Мы тебя не звали! Ступай себе прочь!
…Целый месяц войско племянников Манефы стояло под Черниговом: на приступ не шло и восвояси не уходило. В город доступ был закрыт и из города тоже.
5
Ковуи – изначально пленные ясы, расселённые Мстиславом Храбрым на приграничных со Степью землях Черниговского княжества. Впоследствии к ковуям причисляли всех пленных степных кочевников, расселённых черниговскими князьями в приграничной степной полосе.