Когда я дал себе время обдумать случившееся, то оказался поставленным в тупик. Здесь не было никакой новой теории, никаких новых технических принципов. На самом деле ранее мы с пациентом уже потратили много времени на эту проблему. А здесь появилось что-то новое, новое в моей позиции и новое в его готовности и способности извлекать пользу из моей интерпретации. Что бы это ни означало для меня самого, я решил полностью погрузиться в это состояние, а результаты можно найти в работе, которую я здесь и представляю.
Первым, что я заметил, было то, что я раньше никогда в полной мере не осознавал наличие разрыва между мужчиной (или женщиной) и той частью его (ее) личности, которая обладает противоположным полом. У этого пациента диссоциация была почти полной.
Затем я обнаружил, что иду на нового противника со старым оружием, и мне стало интересно, как это влияет или может повлиять на мою работу с другими пациентами, мужчинами и женщинами, мальчиками и девочками. Поэтому я решил специально изучить именно этот тип диссоциации; я не забыл о других вариантах расщепления, но в данный момент не занимаюсь ими.
Мужское и женское начало у мужчин и у женщин[27]
В данном случае мы столкнулись с диссоциацией на этапе ее крушения. Защитная реакция на диссоциацию дала возможность принять бисексуальность как качество личности в целом. Я обнаружил, что имею дело с характеристикой, которую можно назвать чисто женской. Меня вначале очень удивило то, что я смог это обнаружить только в материале пациента-мужчины[28].
Перейдем к дальнейшему клиническому описанию этого случая. Некоторое облегчение, последовавшее после того как мы открыли новое основание для нашей совместной работы, возникло потому, что теперь мы могли ответить на важный вопрос. Мы смогли объяснить, почему мои интерпретации, вполне основательные, относительно использования объектов, удовлетворения орального эротизма в переносе, оральные садистские фантазии в отношениях пациента к терапевту как к частям тела или как к обладателю груди или пениса — почему эти интерпретации до сих пор никогда не приводили ни к каким изменениям. Они принимались пациентом, но что из этого? Теперь, когда мы перешли на новый уровень, пациент почувствовал некую взаимосвязь со мной, ниточку между нами, и это было очень ярким ощущением. Все это имеет отношение к идентичности. Отщепленное женское начало пациента нашло единение со мной как аналитиком, а это дало мужчине чувство, как будто он родился заново. Эта деталь очень меня заинтересовала, так что она будет фигурировать в моей теории относительно того, что я обнаружил в этом случае из своей практики.
Дополнения к клиническим данным
Предлагаю заняться пересмотром данного клинического материала с точки зрения этого примера диссоциации, наличия отщепленного женского начала — девушки — внутри пациента-мужчины. Таким образом, предмет моментально расширяется и значительно усложняется, поэтому стоит выбрать лишь несколько наблюдений, чтобы обратить на них особое внимание.
1. Можно в какой-то момент обнаружить, к своему удивлению, что работаешь и пытаешься анализировать отщепленную часть, в то время как основное функционирование личности осуществляется лишь в форме проекций. Это напоминает работу с ребенком, когда ты понимаешь, что лечишь кого-то из родителей через ребенка как поверенного. Не будем говорить о других возможных вариациях на эту тему.
2. Элемент другого пола может быть полностью отщеплен, так что человек вообще не может вступить с ним в контакт. Особенно это относится к случаям, когда во всем остальном личность совершенно здоровая, цельная. Ведь когда личность уже представляет собой множество кусочков, там нет особого акцентирования на «Я нормален», и, следовательно, меньше сопротивления идеям «Я девушка» (если это мужчина) или «Я парень» (у девушки).
3. Также в клинике встречается неполная диссоциация с другим полом, развивающаяся под воздействием внешних факторов на самом раннем этапе жизни, которая перемешивается с более поздними диссоциациями, возникающими как защитные реакции на основе, в большей или меньшей степени, перекрестных идентификаций. Существование этих более поздних защитных структур может препятствовать анализу более раннего реактивного расщепления, а значит, и выздоровлению пациента.
27
Я буду и дальше использовать эту терминологию (мужские и женские характеристики), поскольку-мне не известно о других подходящих к описанию терминов. Определения «активные» и «пассивные» я считаю некорректными, так что придется использовать те термины, которые доступны.
28
Здесь логичным будет дополнить описание работы, которую мы провели вместе с этим мужчиной, похожим отрезком работы с женщиной или девочкой. Например, мне вспоминается давний случай — молодая женщина, которая рассказала, что в возрасте латентного периода она страстно желала быть мальчиком. Она потратила много времени и сил на то, чтобы обзавестись пенисом. Однако ей не хватало лишь понимания того, что она несомненно девочка, что она счастлива тому, что она девочка, но в то же самое время (диссоциация — 10 %) она знает и всегда знала, что является мальчиком. С этим была связана ее уверенность в том, что ее кастрировали и лишили таким образом некоего деструктивного потенциала, с этим совпала смерть матери и все ее мазохистические защитные реакции, которые стали цетральными в структуре ее личности. Приводя здесь клинические примеры, я конечно рискую отвлечь внимание читателя от главной темы, но если все же мои идеи верны и универсальны, то у каждого читателя найдутся свои случаи для иллюстрации диссоциации, в отличие от вытеснения мужских и женских характеристик у представителей обоих полов.