Выбрать главу

Приведём два современных определения травмы:

• «психологически фрустрирующее событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта… сопровождающееся интенсивным страхом, ужасом, чувством беспомощности… угроза жизни или физической целостности…» (Green, APA, 1987);

• «стрессовое событие или ситуация (кратковременная или продолжительная) исключительно угрожающего или катастрофического характера, которые могут вызвать общий дистресс почти у любого человека (например, природные или искусственные катастрофы, сражения, серьёзные несчастные случаи, наблюдение за насильственной смертью других, роль жертвы пыток, терроризма, изнасилования или другого преступления)» (МКБ-10, 1989, рекомендована к применению в РФ в 1993).

Итак, мы видим, что, согласно первому определению, травма — это жёсткое событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта. Второе определение эту формулировку расширяет, добавляя к нему виды возможных событий — серьёзные несчастные случаи, наблюдение за насильственной смертью других и тому подобное. То есть всё то, что переживают герои «Игры престолов» постоянно, то, на что приучают смотреть детей. Через подобное «воспитание взгляда реальностью» проходят все дети Старков, но одни из них в этом преуспевают (Бран, Арья), другие же держатся прекрасных иллюзий сколько могут (Санса). Интересно отметить, что в критической ситуации, когда из-за действий сестёр будущий король Джоффри получает чувствительный удар по самолюбию, именно Арье удаётся хитростью спасти свою любимицу — лютоволчицу Нимерию, она начинает кидать в неё камни и прогоняет в лес, тогда как Леди, волчица Сансы, из-за недальновидности и нерасторопности своей хозяйки погибает. То есть от реалистичности взгляда на мир зависит жизнь не только самих героев, но и тех, кого они любят. Санса «учится медленно, но учится», как скажет она в седьмом сезоне Мизинцу перед тем, как его казнит Арья. Бран, Арья, даже Санса — северные дети, «Север помнит» и ждёт Зимы, на этом фоне милые и нежные дети Ланнистеров Мирцелла и Томмен (о садисте Джоффри разговор отдельный) выглядят гораздо инфантильнее, несмотря на всю хитрость и жизнестойкость их матери, королевы Серсеи. На момент окончания седьмого сезона ни одного из них уже нет в живых.

Так можем ли мы говорить о травме в мире «Игры престолов»? Что здесь в принципе может выходить за рамки обычного человеческого опыта?

Квинтэссенцию дискурса «Игры престолов» в отношении травмы, на мой взгляд, можно увидеть в начале шестой серии седьмого сезона, когда так называемый отряд самоубийц, возглавляемый одним из главных героев сериала — Джоном Сноу, выходит за Стену в поисках живых мертвецов, чтобы захватить одного из них и предъявить в Королевской гавани сомневающимся в их существовании. Отметим отдельно, что перед опасностью для всех живых сплачиваются люди, в обычной жизни не питающие друг к другу добрых чувств — это происходит на уровне отряда, и такое отношение предстоит распространить на весь Вестерос, иначе не выжить. Обретение единства не происходит просто: в конце предыдущей, пятой серии сезона Король Севера Джон Сноу отвечает на вопрос о том, с какой стати такие разные люди, в прошлом сделавшие друг другу немало плохого, оказались на одной стороне, следующим образом: «Наши сердца бьются». То есть мы живы — и именно потому нам надо быть на одной стороне, если мы не хотим отдать наш мир мёртвым. Итак, «отряд самоубийц» выходит за Стену, но некоторые из его членов продолжают выяснять между собой отношения. Бастард покойного короля Семи королевств Джендри предъявляет жрецам огненного бога Рглора претензии за то, что они продали его «ведьме» — жрице Мелисандре, которая могла его убить. На свой взволнованный монолог он получает спокойный ответ: «Но ведь не убила же! Так чего же ты ноешь?» — «Я не ною!» — «Твои губы двигаются, и ты на что-то жалуешься. Это нытьё. Этого, — показывают на одного из жрецов, — шесть раз убивали, но он помалкивает».