Выбрать главу

Мы живём в достаточно благополучном обществе, человеческая жизнь в котором — высшая ценность (со всеми оговорками и отступлениями, но всё же это декларируется), но не любое общество устроено так. Я много работала с женщинами с Кавказа, одна из которых как-то мне сказала: «Вам сложно бывает нас понять, потому что вы живёте в мире, где самое дорогое — это жизнь, а для нас самое дорогое — это честь». Такая постановка вопроса может нас насторожить — и резонно. Мы вспомним об убийствах и самоубийствах чести, кровной мести и прочих экзотических для западного обывателя феноменах, однако такие общества есть на земле и у них есть своя логика, которую, как и всё прочее, что на первый взгляд кажется экзотикой, имеет смысл постараться понять и только потом, если это действительно нужно, выносить суждение. И, возможно, у таких обществ нам есть чему научиться.

И, если подумать, мир «Игры престолов» не так уж сильно отличается от нашего мира. Ещё недавно планета была разделена на более благополучные и менее благополучные зоны — что-то вроде обошедшей интернет карты, на которой обозначалась возможная реакция на теракты, от «Какой ужас!» до «Что поделаешь, такова жизнь». И если кто-нибудь кого-нибудь взрывал, похищал и насиловал где-то там в Ираке, Афганистане или Сирии, это могло не затронуть жителей зон благополучных, оставаясь лишь картинкой в интернете или на экране телевизора. Вспомним присказку: «А в Африке дети голодают!» — этими словами обычно хотели сказать: невозможно беспокоиться о том, что происходит далеко от тебя, не всем дано быть матерью Терезой, своя рубашка ближе к телу. Однако в наши дни и в самом тихом и благополучном месте подросток может прийти в школу и расстрелять одноклассников и учителей, грузовик — врезаться в толпу. И в нашем благополучном мире есть тяжёлые и смертельные болезни, есть насилие, в том числе над детьми, есть старость (если повезёт). Смерть, наконец, — «Валар моргулис». Ещё после Второй мировой войны, подсчитав потери и раскрыв правду о лагерях смерти, многие задались вопросом, как жить в таком мире, где всё это возможно, где глаза на происходящее больше не закроешь.

Возможно, ответить на этот вопрос нам поможет Виктор Франкл (1905–1997) — австрийский психиатр и невролог, создатель Третьей венской школы психотерапии под названием «логотерапия» (терапия, сконцентрированная на смысле). Франкл практиковал в Вене, когда к власти пришли нацисты, и в 1942 году он и его жена Тилли как евреи были депортированы в концлагерь. Франклу повезло выжить, Тилли же погибла — как и все остальные его родственники. По возвращении из концлагеря Франкл принял решение остаться в Вене, несмотря на то, что многие еврейские психотерапевты эмигрировали в другие страны, история которых не была связана с нацизмом. В последующие годы он работал с пациентами — 25 лет был главой неврологического департамента венской поликлинической больницы, много писал, преподавал и путешествовал, был и в России.

Существуют разные мнения о том, что движет человеком, что является его главной мотивацией. Для Зигмунда Фрейда это стремление к удовольствию, для Альфреда Адлера — стремление к власти, для Виктора Франкла — стремление к смыслу. Он любил повторять приписываемую Ницше цитату: «Кто знает „зачем“, выдержит любое „как“». «Зачем», то есть смысл, можно найти тремя путями: через ценности творчества — активного внесения чего-то важного в мир, ценности переживания — получения чего-то от мира, и ценности установок — отношения к чему-то, что невозможно изменить, например, к тяжёлой болезни или утрате. Франкл считал, что в любой жизни присутствует трагическая триада — вина, страдание и смерть, но со всем этим можно иметь дело, сохраняя трагический оптимизм — принимая то, что невозможно изменить, и изменяя, в полной свободе и ясности взгляда, то, что изменить возможно, пусть это будет хотя бы наше отношение к происходящему. В своей биографии Франкла современный австрийский психотерапевт Альфрид Лэнгле, некоторое время бывший его ассистентом, приводит следующую любопытную цитату из его неопубликованных воспоминаний, затрагивающую тему восприятия смерти: «Наверное, жаль, что жизнь начинается не co смерти, иначе самое ужасное не маячило бы впереди. С другой же стороны, смерть вовсе не есть самое ужасное, ведь это, в конечном счёте, та стадия, после которой больше ничего не может быть неправильным…»