Присяга Ночного Дозора неспроста содержит обет безбрачия – романтические отношения усложняют жизнь мужчины, а щит, обороняющий мир людей, не может позволить себе отвлекаться на разные глупости. Но в каком-то смысле Игритт приходится еще сложнее, чем Джону. Она верит, что единственное различие между Вольным Народом и Северянами состоит в том, с какой стороны они оказались в те времена, когда выросла Стена. А ведь и те и другие ведут свой род от Первых Людей. Поэтому Игритт ведет себя с Джоном не так враждебно, как должна была бы, и склонна верить ему больше, чем ее товарищи. Трижды ей выпадает возможность убить его, но из-за любви она то промахивается, то теряется. И когда Игритт целится в Джона в последний раз, ее убивают прежде, чем она успевает убить его.
Джон вступил в шайку Вольных Людей под предводительством Манса Налетчика, чтобы проникнуть в их лагерь и узнать, где и как они намерены атаковать Стену. Когда Игритт узнала, что на самом деле Джон вовсе не на их стороне, что в сердце он остался «вороной» (прозвище бойцов Ночного Дозора, данное им Одичалыми), ей бы следовало убить его, но она все еще верила, что чувства Джона окажутся сильнее данной им клятвы. Отказ Джона убить старика на ветряной мельнице настораживает наступающих – они боятся его предательства, и им приходится удерживать Игритт от попыток спасти Джона. Позднее, когда он пьет из ручья, она нагоняет его – и у нее снова не поднимается рука на убийство. Она трижды стреляет из лука, но ни одна из стрел не наносит Джону смертельной раны. Игритт – опытная лучница и, как говорит Тормунд, если бы хотела убить – убила бы. И если Джон все еще жив, то лишь потому, что она его пощадила. Джон спасается бегством и добирается домой, в Черный Замок. Израненный, измученный, но живой. А это значит, что он может рассказать своим братьям из Ночного Дозора о планах Вольных Людей.
На протяжении почти всего четвертого сезона Игритт говорит о том, как ей хочется убить Джона, но когда такой случай выпадает, он смотрит на нее щенячьими глазами, и она снова теряется. На этот раз она растеряна настолько, что один из соратников Джона убивает ее выстрелом в спину. Несмотря на всю свою напускную суровость, Игритт – идеалистка и романтик. Умирая, она мечтает о том, чтобы они с Джоном снова оказались в той пещере, где с ее помощью он нарушил клятву Ночного Дозора.
Было бы просто здорово, если бы мы могли раскладывать свою жизнь по полочкам, если бы одни отношения можно было отделить от других, чтобы они никак не пересекались. Но мы знаем, что это невозможно. Наша деловая жизнь и жизнь домашняя влияют друг на друга даже тогда, когда речь идет всего лишь о равновесии между работой и жизнью. Сложности подразделяются на две обширные категории: вовлечение людей, с которыми вас связывают неслужебные отношения, в ваш бизнес, и служебные романы. Последнее потенциально более опасно и, безусловно, создает проблемы: спросите об этом хотя бы у президента Клинтона. Конечно, вам не придется маяться перед сенатской комиссией, и о подробностях вашего секса вряд ли станут рассказывать всему миру по радио и телевидению, но такая ли уж хорошая мысль – заводить сексуальные отношения на работе? В некоторых компаниях настолько остро осознают связанные с этим проблемы, что, как в Ночном Дозоре, накладывают на служебные романы строгий запрет.
Если вы заводите роман с кем-то, кто выше или ниже вас в бизнесе, – как это может сказаться на служебных и на романтических отношениях? Не попадет ли ваша личная жизнь в зависимость от служебной иерархии? Сможете ли вы, получив повышение, быть полностью уверены в том, что вас повысили в должности исключительно за достижения в работе? А если о том, что вы спите с боссом, узнают другие – как вы будете выглядеть в их глазах? Возвращаясь к интрижке Клинтона, вспомните о том, что пострадал в итоге не только Билл. На самом деле, если исключить очевидное унижение, Билл пострадал не слишком сильно – он остался частью могущественной супружеской пары Клинтонов и доработал положенный президентский срок. Да и публика его, похоже, по-прежнему любит.
Но практикантка, имеющая секс с президентом, – наверняка сверхамбициозная шлюха, верно?
До того как вскрылась интрижка, Моника Левински двигалась к большой карьере – что бы ни говорили о ней в прессе в то время, никто не берется отрицать, что она была едва ли не лучшей из референтов-стажеров Белого Дома. А после того как в 1998 году ее отношения с президентом были преданы огласке, ни о какой карьере Моники не могло быть и речи. Ей удалось отчасти монетизировать свою печальную известность, но оказалось очень непросто найти работу по специальности – «маркетинг для неправительственных организаций», – потому что ее всюду узнавали, а известность Моники была связана только с одним. Был случай, когда один из рекрутеров во время собеседования сказал ей буквально, что с радостью принял бы ее на работу, но не может сделать этого без официального письма от четы Клинтонов об отказе от претензий. Наниматели беспокоились – не пострадает ли репутация компании, принявшей на работу Монику Левински, если президентом будет избрана Хилари.