Тем не менее, в своих масштабах, Травелер — человек действия, так называемого action. Ограниченного action, как говорит он сам, — он же не убивает всех, кто попадется под руку. За четыре десятилетия он прошел несколько разных этапов: футбол (в колледже он был центральным нападающим, не так уж плохо), спортивная ходьба, политика (месяц в тюрьме Девото, в 1934-м), разведение кроликов и пчел (ферма в Мансанаресе, через три месяца дело развалилось, кролики подохли, а пчелы улетели), авторалли (второй пилот у Маримона, в Ресистенсии[461] машина перевернулась, три сломанных ребра), столярные работы (починка мебели, бывшей в употреблении и выброшенной на помойку, полный провал), женитьба и субботние прогулки по проспекту Генерала Паса[462] на взятом напрокат велосипеде. Результатом этой разнообразной деятельности было то, что он собрал массу полезных сведений, выучил два языка, легко писал, приобрел несколько иронический интерес к теологии и стеклянным шарам[463] и даже попытался вырастить корень мандрагоры, посадив картошку в ящик с землей, удобренной спермой, после чего картошка начала расти, как ей и полагается, и заполонила весь дом, опутав окна, так что Тали-та, тайком вооружившись ножницами, вынуждена была вмешаться, Травелер это заподозрил, исследовал картофельный стебель и смиренно отказался от не в меру разросшейся мандрагоры, волшебного корня Alraune,[464] который с детства не давал ему покоя. Иной раз Травелер намекает на какого-то двойника, которому якобы больше повезло, чем ему, но Талите, неизвестно почему, это не нравится, она начинает беспокоиться, обнимает его, целует и делает все возможное, чтобы оторвать его от подобных мыслей. Или она ведет его посмотреть на Мэрилин Монро, от которой Травелер без ума, и, сидя в темноте кинотеатра «Президент Рока[465]», изо всех сил старается не ревновать к чисто художественному образу.
(-98)
38
Талита не была уверена, что Травелера обрадовало возвращение на родину друга юности, поскольку первое, что сделал Травелер, услышав, что некий Орасио в принудительном порядке был водворен в Аргентину на судне «Андреа С», он пнул циркового кота, который умел считать, и заявил, что жизнь — сплошное дерьмо. Тем не менее он отправился в порт вместе с Талитой и котом, умевшим считать, которого посадили в корзинку. Оливейра вышел из-под навеса таможни с небольшим чемоданом и, увидев Травелера, поднял брови не то удивленно, не то сердито.
— Что скажешь, че?
— Привет, — сказал Травелер, пожимая ему руку с неожиданным для Оливейры волнением.
— Ну раз так, пойдем в портовую парилью,[466] поедим копченых колбасок.
— Познакомься, моя жена, — сказал Травелер, указывая на Талиту.
«Очень приятно», — сказал Оливейра и протянул руку, едва взглянув на нее. И тут же спросил, что это за кот и почему его принесли в порт в корзинке. Талита, обиженная такой встречей, нашла Оливейру в высшей степени неприятным и заявила, что возвращается в цирк вместе с котом.
— Ладно, — сказал Травелер. — Поставь корзинку в комнате у окна, сама знаешь, в коридоре ему не нравится.
В парилье Оливейра накинулся на копченые колбаски, жареные сосиски и красное вино. Поскольку говорил он мало, Травелер рассказал ему про цирк и про то, как он женился на Талите. Он коротко обрисовал ситуацию в стране в области политики и спорта, особо остановившись на взлете и падении Паскуалито Переса.[467] Оливейра сказал, что в Париже ему случалось видеть Фанхио[468] и что Кривоногой был какой-то сонный. Травелер почувствовал, что проголодался, и заказал потроха. Ему понравилось, что Оливейра с улыбкой взял первую родную сигарету и с удовольствием ее выкурил. Второй литр вина они заказали на двоих, и Травелер заговорил о своей работе, о том, что не теряет надежды найти что-нибудь получше, то есть поменьше работать и побольше получать, он говорил и все ждал от Оливейры каких-то слов, он и сам не знал каких, хоть какого-нибудь ориентира, который помог бы им обрести почву под ногами после столь долгой разлуки.
462
*
463
*
464
*
465
*
466
*
468
*