— Ты не торопись, — сказал Оливейра. — Еще немного, и я доброшу до тебя веревку.
— Какая эта улица широкая, — сказала Талита, глядя вниз. — Куда шире, чем смотреть из окна.
— Окна — это глаза города, — сказал Травелер, — и, естественно, искажают все, на что они смотрят. Сейчас ты все видишь, как оно есть, окружающее предстает перед тобой таким, каким видит его голубь или лошадь, которые даже не знают, что у них есть глаза.
— Оставь свои ценные мысли для журнала N. R. F. и покрепче привяжи доску, — посоветовал Оливейра.
— Ну конечно, ты лопнуть готов, когда кто-то высказывает мысли, которые тебе самому хотелось высказать, да ты не успел. Я прекрасно могу держать доску и при этом думать и разговаривать.
— Я уже почти на середине, — сказала Талита.
— На середине? Да ты только чуть-чуть отодвинулась от окна. Тебе еще метра два до середины — не меньше.
— Поменьше, — сказал Оливейра, чтобы подбодрить ее. — Вот-вот уже можно будет бросать веревку.
— По-моему, доска опускается, — сказала Талита.
— Ничего она не опускается, — сказал Травелер, который сидел верхом на том конце доски, который был в комнате. — Разве что немного вибрирует.
— Кроме того, ее конец лежит на моей доске. Вряд ли они обе обрушатся одновременно.
— Да, но я вешу пятьдесят шесть кило, — сказала Талита. — Когда я дойду до середины, я буду весить по меньшей мере двести. Я чувствую, что доска все больше опускается.
— Если бы она опускалась, — сказал Травелер, — у меня ноги болтались бы в воздухе, а я не просто достаю ими до пола, они спокойно стоят себе на полу. Бывает, конечно, что доски ломаются, но в данном случае это было бы очень странно.
— Сопротивление волокнистого материала гораздо выше в продольном направлении, — изрек Оливейра. — Примерно как у вязанки тростника или чего-то похожего. Я надеюсь, ты не забыла мате и гвозди.
— Они у меня в кармане, — сказала Талита. — Бросай веревку. У меня что-то нервы сдают.
— Это от холода, — сказал Оливейра, наматывая веревку на руку, как это делают гаучо. — Осторожней, держи равновесие. Я, пожалуй, наброшу на тебя лассо, тогда мы будем уверены, что веревка будет у тебя в руках.
«Любопытно, — подумал Оливейра, глядя, как веревка летит над головой Талиты. — Все получается как нельзя лучше, если по-настоящему захотеть. Анализ всегда только портит дело».
— Ну вот и добралась, — объявил Травелер. — Придвинь доски поближе друг к другу, чтобы их можно было связать, а то они немного разошлись.
— Обрати внимание, как я набросил на нее лассо, — сказал Оливейра. — Теперь, Ману, ты не станешь отрицать, что я могу работать с вами в цирке.
— Ты задел меня по лицу, — пожаловалась Талита. — Эта веревка так колется.
— А что если я надену ковбойскую шляпу, свистну что есть мочи и буду накидывать лассо на зрителей? — предложил Оливейра с энтузиазмом. — Трибуны устроят мне овацию, это будет успех, невиданный в анналах циркового искусства.
— Ты перегрелся на солнце, — сказал Травелер, закуривая сигарету. — Кроме того, я уже просил тебя не называть меня Ману.
— У меня сил не хватает, — сказала Талита. — Веревка такая жесткая, никак не завязывается.
— Веревка обладает амбивалентностью, — сказал Оливейра. — Ее естественная функция тормозится таинственной тенденцией к нейтральному состоянию. По-моему, это называется энтропией.[496]
— Вроде привязала, — сказала Талита. — Может, еще раз обвязать? Тут как раз один конец болтается.
— Да, перевяжи еще раз, — сказал Травелер. — Терпеть не могу, когда остается что-то лишнее или что-то болтается; просто черт знает что.
— Любитель совершенства, — сказал Оливейра. — Теперь перебирайся на мою доску, опробуем прочность моста.
— Я боюсь, — сказала Талита. — Твоя доска выглядит не такой прочной, как наша.
— Разве? — обиделся Оливейра. — Ты что, не видишь, это же настоящий кедр? И сравнить нельзя с вашей сосновой ерундой. Давай перелезай спокойно — и все дела.
— А ты что скажешь, Ману? — спросила Талита, обернувшись.
Травелер уже собирался ответить, но тут взгляд его упал на место соединения досок, плохо связанных веревкой. Сидя верхом на доске, он чувствовал, как она ходит под ним ходуном — то страшно, то приятно. Талите нужно было всего лишь упереться обеими руками, сделать небольшое усилие — и она будет на доске Оливейры. Конечно, мост выдержит; сработано что надо.
— Подожди минутку, — сказал Травелер с сомнением. — Ты не можешь передать ему пакет оттуда?
496
*