— Он выжил, — сказал Этьен. — Сукин сын, у него больше жизней, чем у Цезаря Борджиа. Вот уж действительно, что значит вовремя поблевать…
— Расскажи, расскажи, — сказала Бэбс.
— Промывание желудка, клизмы из чего-то там, не знаю из чего, уколы во все места, кровать на пружинах, чтобы голову держать книзу. Он выблевал все меню ресторана «Орест», где он, видимо, обедал. Ужас, что было, вплоть до виноградных листьев, чем-то фаршированных. Вы себе представляете, как я вымок?
— Есть горячий кофе, — сказал Рональд. — А также напиток под названием канья, отвратительный.
Этьен фыркнул, бросил плащ в угол и подошел поближе к печке.
— Как малыш, Люсия?
— Спит, — сказала Мага. — Крепко спит, к счастью.
— Давайте говорить потише, — сказала Бэбс.
— Где-то около одиннадцати вечера он пришел в сознание, — рассказывал Этьен, почти с нежностью. — Обделался, как свинья, что да, то да. Врач разрешил мне подойти к постели, и он меня узнал. «Ну ты и кретин», — сказал я. «Пошел к черту», — ответил он. Врач сказал мне на ухо, что это хороший признак. В палате были еще какие-то типы, я-то перенес все это нормально, притом что больницы для меня…
— Ты дома был? — спросила Бэбс. — Тебе пришлось идти в комиссариат?
— Нет, все улажено. Тем не менее будет осмотрительней, если вы все останетесь здесь на сегодняшнюю ночь, видели бы вы лицо консьержки, когда выносили Ги…
— The lousy,[341] — сказала Бэбс.
— Я скроил добродетельную мину и, проходя мимо нее, дотронулся до ее руки и сказал: «Мадам, любая смерть заслуживает уважения. Этот юноша убил себя из-за неразделенной любви к Крейслеру[342]». Вы не поверите, она окаменела, глаза вылезли из орбит, ну точно яйца вкрутую. И как раз когда носилки поравнялись с дверью, Ги приподнялся, подпер щеку бледной рукой, точь-в-точь как на этрусских саркофагах, и его вырвало чем-то зеленым прямо на кофту консьержки. Санитары корчились от смеха, это было что-то невероятное.
— Еще кофе, — попросил Рональд. — Садись сюда, здесь пол теплее всего. Чашечку доброго кофе для бедняги Этьена.
— Не видно ничего, — сказал Этьен. — А почему я должен сидеть на полу?
— Чтобы составить компанию нам с Орасио, мы тут что-то вроде дозорных, — сказал Рональд.
— Не валяй дурака, — сказал Оливейра.
— Послушай меня, садись сюда, и ты узнаешь такое, о чем даже Вонг не знает. Ошеломляющие книги, документы со скрытым смыслом. Как раз сегодня утром я развлекался, читая «Бардо».[343] Тибетцы — существа необыкновенные.
— Кто тебя на это сподвиг? — спросил Этьен, втискиваясь между Оливейрой и Рональдом и залпом проглатывая кофе. — Выпить, — сказал Этьен, повелительно вытянув руку в сторону Маги, которая передала ему бутылку каньи, зажав ее между пальцами. — Мерзость, — сказал Этьен, отхлебнув глоток. — Не иначе, что-нибудь аргентинское. Что за страна, бог ты мой.
— Не трогай мою родину, — сказал Оливейра. — Ты похож на старика с верхнего этажа.
— Вонг меня тестировал, — стал рассказывать Рональд. — Он говорит, что я уже достаточно набрался ума, чтобы подвергнуть его перестройке мне же во благо. Мы договорились, что я внимательно прочитаю «Бардо» и потом мы перейдем к основам буддизма. А может, и правда существует астральное тело кроме физического, Орасио? И когда кто-то умирает… Ты понимаешь, он переходит в ментальное тело, что-то вроде этого.
Но Орасио говорил что-то на ухо Этьену, который нервно бурчал в ответ, благоухая уличной сыростью, больницей и тушеной капустой. Бэбс перечисляла Грегоровиусу, который слушал с отсутствующим видом, нескончаемый список пороков, которыми отличаются консьержки. Увязнув в недавно обретенных познаниях, Рональд испытывал непреодолимое желание объяснить кому-нибудь, что такое «Бардо», и остановил свой выбор на Маге, которая в темноте была похожа на скульптуру Генри Мура;[344] с пола она виделась ему огромной — сначала колени, которые под юбкой казались сплошной черной массой, потом торс, который возвышался чуть ли не до потолка, а еще выше — копна волос чернее мрака, и во всем этом скопище теней, в свете лампы, стоявшей на полу, блестели ее глаза, — Мага сидела в кресле, то и дело предпринимая усилия, чтобы не сползти на пол, поскольку передние ножки кресла были короче задних.
343
*